Дума построила для матери Старичкова и четырех его сестер каменный дом стоимостью в тысячу рублей, а Александр I, кроме того, определил матери пожизненную пенсию 300 рублей в год, а трем сестрам — по сто рублей ежегодно каждой.
(Ь^еенью 1805 года возле курляндского берега (ныне Латвия) разбилось несколько судов, перевозивших казаков. Местные жители вышли спасать их, но буря была настолько сильной, что более одного раза никто в море не вышел. И только местный пономарь по имени Федор отправлялся в море трижды и спас от смерти 131 казака.
Александр I наградил храброго пономаря тысячей рублей и велел удостоить его медалью с собственным его, государя, изображением. На оборотной стороне помещен был рог изобилия и надпись: «За полезное». Медаль полагалось носить на черно-красной Владимирской ленте.
Курляндский генерал-губернатор Корф устроил в честь награжденного прием, но был удивлен тем, что пономарь пожаловал к нему во дворец в очень бедном армяке.
— У тебя разве нет другой одежды получше? — спросил Корф.
И Федор ответил:
— Одежда-то есть и получше, да не стану я теперь носить ее, чтобы не отличаться от моих собратьев, а то будут они думать, что из-за государевой награды стал я спесив и чванлив.
И выданную ему тысячу рублей частично поделил с теми жителями, которые вместе с ним спасали попавших в кораблекрушение казаков.
... /^августа 1806 года молния попала в один из деревянных домов уездного города Судог-ды (ныне Владимирская область), и весь деревянный город сгорел дотла, кроме острога, присутственных мест и казначейства.
Во время пожара на часах у казначейства стоял рядовой штатной команды Пичугин, у которого дома оставались жена и дети.
Однако Пичугин не оставил пост и стоял на часах до конца пожара.
Александр I велел выдать солдату 500 рублей и назначил трехсотрублевую годовую пожизненную пенсию.
Пичугин же все полученные от царя деньги роздал безвозмездно погорельцам, а также построил баню для колодников из острога и для солдат своей штатной команды.
1807 году Александр I, проезжая по берегу литовской реки Вилейки, увидел, как из воды вытащили утопленника. Император тут же стал откачивать его и только через два часа добился того, что человек ожил. Узнав об этом случае, «Лондонское королевское общество спасения мнимоумерших» поднесло Александру медаль, на которой был изображен ребенок, вздувающий только что погасшую свечу, с надписью: «Искра, может быть, еще не погасла».
©Же
московский купец 1-й гильдии И. Н. Царский пожертвовал в Общество истории и древностей российских при Московском университете старинную вызолоченную чару с надписью: «Чару пить — здраву быть; повторить — ум возвеселить; утроить — ум устроить; много пить — нестройну быть».
1774 году крепостной крестьянин из деревни Сухолжина Вологодской губернии Максим Алексеевич Алексеев был отдан в рекруты и попал во флот. Через десять лет он сломал ногу и был отпущен в отставку уже вольным человеком.
Через несколько лет Алексеев, став подрядчиком в Петербурге, записался в санкт-петербургское купечество. Он стал настолько богат, что выкупил всех крестьян своей деревни на волю и наделил их землей. Будучи сам человеком нравственным и добропорядочным, он взял у своих освобожденных им земляков поручительную запись, в которой они обещали вести трудовую, честную и трезвую жизнь. А если бы кто нарушил этот обет, то должен был платить штраф в 25 рублей, которые мирским приговором следовало отдавать первому пришедшему в деревню нищему.
июле 1807 года после поражения русских и пруссаков в войне с Наполеоном был подписан Тильзитский мир. Церемония подписания мира была довольно необычна: на середине реки Неман, возле города Тильзит, был поставлен большой плот, на котором находился пышный шатер. Именно в этом шатре Наполеон и Александр подписали Тильзитский мир, по-новому определивший правовое положение многих европейских государств. Символика подписания мира на середине Немана состояла в том, что два императора, западный и восточный, договорились друг с другом о границе между своими владениями на середине пограничной реки.
Однако простые русские люди этот факт объясняли совсем по-иному. Русские крестьяне, солдаты и другие простолюдины считали Наполеона антихристом. Такую веру поддерживало в них и православное духовенство.
Поэтому, когда было объявлено, что православный русский царь встретился с Наполеоном, то есть антихристом, то нужно было придумать оправдание царю в таком страшном грехе.
Тогда-то и пошел среди простых людей слух, что встреча потому произошла на реке, что царь сначала окрестил антихриста Бонапарта в Немане и лишь потом допустил его пред свои светлые очи.
1812 году, еще до начала Отечественной войны, военный министр России Барк-лай-де-Толли написал «Наставление господам пехотным офицерам в день сражения».
Ниже приводятся выдержки из него.
«Когда фронтом идут на штыки, то ротному командиру должно также идти впереди своей роты с оружием в руках и быть в полной надежде, что подчиненные, одушевленные таким примером, никогда не допустят его одного ворваться во фронт неприятельский».
«Офицер может заслужить почетнейшее для военного человека название — друг солдата. Чем больше офицер в спокойное время был справедлив и ласков, тем больше в войне подчиненные будут стараться оправдать сии поступки и в глазах его один перед другим отличиться».
«Наставление...» требовало жестокой кары по отношению к малодушным и предписывало, чтобы труса и паникера, который во время боя кричит: «Нас отрезали!» — после окончания военных действий прогнали сквозь строй, а если такой проступок совершит офицер, то его следовало с позором изгнать из армии.
«Храбрый не может быть отрезан, — утверждалось в «Наставлении...», — где бы враг ни оказался, нужно к нему повернуться грудью, идти на него и разбить...» Войскам надлежало «к духу смелости и отваге непременно присоединить ту твердость в продолжительных опасностях и непоколебимость, которая есть печать человека, рожденного для войны... Сия-то твердость, сие-то упорство всюду заслужат и приобретут победу».
ff мая 1812 года, за месяц до начала Отечественной войны, в Вильно, где находилась ставка императора Александра I, прибывшего к армии, и стоял штаб 1-й Западной армии Барклая-де-Толли, прибыл французский генерал, адъютант Наполеона, граф Нарбонн. Официально он должен был передать письмо Наполеона Александру, но на самом деле целью его визита был сбор информации о русской армии и о настроениях местного населения. Барклай был уведомлен о его приезде и через начальника высшей воинской полиции (разведки и контрразведки) Якова Ивановича де Санглена знал о каждом шаге Нарбонна.
Санглен приставил к посланцу Наполеона под видом слуг и кучеров своих агентов — офицеров полиции.
«И они, — пишет Санглен, — когда Нарбонн, по приглашению императора, был в театре в его ложе, перепоили приехавших с ним французов, увезли его шкатулку, открыли ее в присутствии императора, списали Инструкцию, данную самим Наполеоном, и представили государю. Инструкция содержала вкратце следующее: узнать число войск, артиллерии и пр., кто командующие генералы? Каковы они? Каков дух в войске и каково расположение жителей? Кто при государе пользуется большой доверенностью? Нет ли кого из женщин в особенном кредите у императора? В особенности узнать о расположении духа самого императора и нельзя ли будет свести знакомство с окружающими его?»
Нарбонн, по-видимому, догадался о постигшем его провале и на третий день своего пребывания в Вильно, 8 мая, уехал.
