он снимал с себя фуражку с красным околышем пехотинца и вытирал ею потное лицо. Когда я обнаружил немца, приспособившегося за толстым деревом на валу за Мухавцом, я указал на него парню. Немец вырубил с краю ствола у самой земли треугольник и очень удачно маскировался, имея возможность стрелять, не высовываясь из-за дерева. Мне хотелось убедиться в меткости снайпера и чтобы не ушел фашист. Я беспокоился, что нет оптического прицела у красноармейца, но он сказал, что на таком расстоянии он его и так снимет. Когда просвет в стволе закрылся, снайпер выстрелил. Сейчас же за стволом дерева взметнулся и тут же рухнул немец. Мы все были поражены таким мастерством, которое никак не соответствовало неказистому виду этого советского солдата» [1150].
Однако стрельба пехотинцев разведотряда не причиняла большого ущерба — как свидетельствует Долотов, наиболее сильный огонь велся с юга, по внутренней стороне казарм, где атаковал батальон Фрайтага.
…Командование I.R.133 вовсе не горело желанием устроить еще один бой в кольцевой казарме, понимая, что он приведет к несомненным большим потерям и сомнительным результатам. Ведущаяся одновременно со штурмом «Дома офицеров» зачистка территории, зданий, еще вчера считавшихся захваченными, показала, что продолжают сопротивление те русские, большинство из которых готово сражаться до последнего. Герхард Эткен записал в тот день в KTB: «Оставшиеся части русских упорно сопротивляются. Случается, что из домов, чья большая часть взорвана, тотчас возобновлялся огонь. Зачистка так трудна потому, что отдельные русские скрываются среди лохмотьев, ведер, даже в кроватях и на потолках, и снова начинают стрелять после обыска дома или кидаются на солдат с остро отточенными ножами. Причиной для необычно настойчивой и выносливой защиты является внушенный комиссарами страх об их расстреле в немецком плену. Некоторые из пленных вообще не встают, а хотят быть застреленными на месте»[1151].
Убедившись, что боевой дух защитников не сломлен, Кюлвайн решил, не прекращая обстрелов «Дома офицеров» из пехотного оружия и противотанковых орудий, задействовать средства саперов. Поднявшись на крышу кольцевой казармы, в одном из захваченных ее секторов, саперы, пройдя по крыше через Трехарочные, очутились над казармой 33-го инженерного. Вместе с ними было достаточно взрывчатки, чтобы сделать то, что двумя днями ранее Лерман сделал с немцами, обороняющимися в столовой, взрывая перекрытия и стены, загнать противника в угол, принудив к капитуляции.
Подрывать решили, опуская взрывчатку в дымоходы[1152]. Стены это не развалит, но должный эффект произведет — напуганные взрывами русские спустятся в подвалы, прекратив огонь. В это время к подвальным окнам подбегут штурмовые группы и различными ящиками, коробками, обломками кирпичей и прочим мусором забьют выходы из них[1153]. Масух решил лично руководить операцией.
Но появление саперов на крыше не осталось незамеченным — красноармейцы, находившиеся в каземате пкт 145, стали кричать своим товарищам в «Доме офицеров», что по их крыше ходят немцы. Сами же защитники пкт 145 не могли стрелять — не было патронов[1154] .
Почти одновременно грохнул взрыв — разлетелась печка в одном из казематов. Сработали ее осколки — на полу корчились раненые и лежало несколько убитых. Опасаясь второго взрыва, люди бросились к окнам — там их встретил пулеметный огонь. Взрыв! Второй — еще одна печка — вновь жертвы. Взрыв! Саперы работали быстро…
За их работой наблюдал лейтенант Шейдербауэр: «Саперы штурмовых групп вставали на крышу части длинного здания напротив нас. Шестами они спустили подрывные заряды вниз к окнам и взорвали их там[1155], но в результате сдалось лишь несколько русских[1156]. Большинство сидело в безопасных подвалах и, несмотря на тяжелые удары артиллерии, снова возобновляло бой после того, как были сделаны подрывы»[1157].
Шейдербауэр ошибался — в подвалах сидело далеко не большинство: и огонь с этажей не прекращался — саперы слышали крики и стоны раненных подрывами русских, но те продолжали стрелять. Более того — ими было быстро принято решение ликвидировать и самих саперов. Группа защитников через горевшее караульное помещение выскочила на крышу, где и начала перестрелку с саперами Масуха. Двое красноармейцев были убиты, двое — тяжело ранены[1158]. Однако потери понесли и немцы — отстреливаясь от защитников, был ранен командир PiBtl 81 оберст-лейтенант Масух[1159]. Операцию пришлось приостановить.
Дивизия продолжает вести невыносимые потери — в бою за «Дом офицеров» убит и командир 14/133 гауптман доктор Вацек, отличившийся накануне при освобождении окруженных в церкви.
14.00. Дневное донесение от Гиппа диктуется на КП «сорок пятой» по телефону. Полк вновь вводится в бой — с 12.00 для зачистки Северного острова его второй батальон (майора Гартнака) придается I.R.135. Третий, Ульриха, занимается захоронением погибших русских восточнее крепостной ж/д станции (Zitadelle-Bahnhof)[1160].
Первая рота противотанкового дивизиона (его дневное донесение Ветцель дисциплинированно отправил мотоциклистом одновременно с I.R.130) занимается тем же — расчистка территории, захоронение трупов и т. д.
6 орудий прикрывают улицы, ведущие из крепости непосредственно на восточной окраине Бреста. Именно там, прямо рядом с городом, одному из их расчетов удалось утром захватить 5 пленных. По- видимому, это были русские, пытавшиеся прорваться из крепости.
3-я рота Ветцеля по-прежнему ведет бой на северной и восточной окраине крепости. КП PzJgAbt — там же. Сам же дивизион[1161] переехал западнее улицы 7 сентября.
14.48. Неподалеку от собирающего трупы батальона Ульриха, только в 500 м западнее Zitadelle- Bahnhof, расположил свой штаб фон Паннвиц. Оттуда он передает донесение, подтверждающее ранее сделанную им оптимистичную оценку положения: «Достигнутые цели и территория: восточная часть Северного острова крепости Брест-Литовск. Оценка положения противника: цитадель зачищена от противника. В настоящее время в крепости еще находится несколько разрозненных партизан, которые продолжают ликвидироваться. Сопротивление неприятеля сломлено. Потери дивизиона: 1 погибший, 4 раненых. Планы наследующий день: по приказу полковника Йона»[1162] .
Сам того не подозревая, фон Паннвиц дал начало очередной волне сообщений о взятии цитадели.
Вероятно, именно получив известие о падении крепости из штаба дивизии фон Кришер, отдав приказ № 7, начинает сворачивать работу артиллерии вокруг Бреста, готовя ее к походу дальше на восток: «1) С 25 июня I.R.135 и I.R.133 сломлено очаговое сопротивление на Северном острове у цели 609 и к югу от нее, а также в восточной части Центрального острова и упомянутые части полностью очищены от противника.
2) Вместе с тем для артиллерии 45-й дивизии не остается никаких боевых задач. Она готовится к дальнейшим действиям и немедленно начинает необходимое походное движение:
а) I и II дивизионы A.R.98 остаются в боевом положении на прежней огневой позиции.
b) 6-я батарея немедленно возвращается в состав дивизиона, двигается в Тришин, где далее и расквартировывается.
с) III/98 переходит в район Форт Граф Берг — Речица, где далее и расквартировывается.
d) I/99 двигается по северной дороге (Тересполь — 8-т мост непосредственно к западу от цитадели Бреста — шоссе в северной части Бреста) в восточную часть Бреста, где далее и расквартировывается.
3) Мортирный дивизион Галля распускается:
а) Гауптман Галль с персоналом 45-й дивизии после передачи всей матчасти обер-лейтенанту фон Пош возвращается в полевой запасный батальон.
b) Обер-лейтенант фон Пош с персоналом из Ютербога собирает всю матчасть, включая мортиры 34
