экономический кризис вызвали схожие протесты. Но эти условия были кратковременными, и заинтересованность в проведении реформ по большей части умерла вместе с ними. К середине 80-х годов все больше ощущалось восстановление коммерции и финансов, не в последнюю очередь благодаря влиянию политики, проводимой Питтом Младшим. Процветание уничтожило стимул для требования реформ эффективнее, чем любой другой аргумент.
Дополнительным следствием этих политических событий стала широкая и усиливающаяся озабоченность по поводу необходимости мер относительно экстремистов. Фанатически настроенная часть движения за реформы, как казалось, бросает вызов не только коррумпированной политике Двора, но и конституционным рамкам, которые его поддерживали, и даже всему порядку, обеспечивающему власть имущих классов. То, что позднее стало называться школой «прав человека», ясно видно уже в документах раннего движения за реформы. Такие люди, как Ричард Прайс и Джозеф Пристли, по меркам более позднего времени, были настроены довольно умеренно. Но они подвергали сомнению некоторые из наиболее укорененных представлений и общих идей своего времени, и понадобилось совсем немного усилий, для того чтобы разорвать их хрупкий альянс с захолустными джентри и провинциальными предпринимателями. В этом контексте особенно большой ущерб нанесли беспорядки, возглавляемые Гордоном. Реформисты не имели прямых связей с участниками беспорядков, почти неделю державшими в страхе Лондон и вовлеченными в оргию убийств и разрушений весной 1780 г. Их причиной послужили бесчестные религиозные предрассудки, их цель состояла в отмене либеральных мер, облегчавших положение католиков и одобренных при поддержке как правительства, так и оппозиции, в 1778 г. Как и в случае с Биллем о евреях 1754 г., было очевидно, что законодатели могут легко разойтись с настроениями масс. Лидер антипапистов, лорд Джордж Гордон, называл свое движение Протестантской ассоциацией, и испуганные собственники могли легко прийти к выводу о связи между участниками беспорядков и политическими деятелями из более респектабельных ассоциаций. Можно утверждать, что консервативная реакция, которой отмечена жизнь Англии в последующие годы, берет начало именно в этом эпизоде.
Начало 80-х годов было бурным не только вне стен Парламента: в данный период разыгрался тот же спектакль политической нестабильности, что и в 60-х. В этом заключалась еще одна причина неудачи реформ. До 1782 г. реформисты в Парламенте образовывали две главные группировки вигов — партию лорда Рокингема и партию тех, кто следовал за лордом Шелберном. Родословную двух крыльев виггизма можно проследить со времен Ньюкасла и кланов старых вигов, как в случае с Рокингемом, и Питта Старшего, как в случае с Шелберном. Наиболее многообещающими талантами в обоих лагерях были люди, носившие известные имена. Чарлз Джеймс Фокс, один из наиболее радикальных сторонников Рокингема и самый популярный среди них, являлся сыном того самого Генри Фокса, который был соперником Питта Старшего, а в период нового правления какое-то время служил инструментом в руках лорда Бьюта. В число союзников Шелберна входил молодой Питт — по словам Бёрка, не «щепка от старой колоды», но «колода сама по себе». Оба — настоящие сторонники реформ, оба казались готовыми предложить новый подход в ту уставшую, но оптимистично настроенную эпоху, оба надеялись стать лидерами в борьбе с дискредитированной политикой людей, которые проиграли войну с Америкой. К сожалению, а может быть и с неизбежностью, они были скорее соперниками, чем союзниками, и в сложной, ожесточенной политической борьбе, которая последовала за отставкой лорда Норта в 1782 г., их вражда являлась важнейшим элементом. Ее инициатором выступил Фокс, который стремился установить ни много ни мало полный контроль над кабинетом, монополию на власть, а ее король не выносил, тем более что она могла достаться человеку, который был лично ему неприятен. Оружием Фокса в битве, которая последовала за смертью Рокингема летом 1782 г., стал бесчестный союз со старым противником, Нортом. Это был весьма одиозный и широко осуждаемый альянс, но его цена — контроль над Палатой общин и вследствие этого, как считал Фокс, над правительством — казалась достаточно большой, чтобы не обращать внимания на непоследовательность своих взглядов. Однако в логику Фокса вкралась ошибка. Его правительство, пресловутая коалиция Фокса-Норта, просуществовало недолго. Ему противостоял сам король, который систематически строил интриги с целью его развала, а также Питт, который не хотел никакой зависимости от Фокса и всем сердцем ненавидел Норта. Когда Фокс сам предоставил повод, с помощью которого Питт и король могли обратиться к стране, предложив радикальное преобразование Ост-Индской компании, он тем самым совершил политическое самоубийство. Георг III проинструктировал Палату лордов, с тем чтобы она проголосовала против Ост-Индского билля, Питт получил власть, и на весну 1784 г. были назначены всеобщие выборы. По поводу их исхода не могло быть споров. Фокс потерпел решительное поражение не только там, где казначейство могло использовать свое влияние, но также и в более крупных, более открытых избирательных округах, где общественное мнение имело значение и где массовая ненависть к нему проявлялась очевидно. Когда улеглась пыль, Питт стал премьер-министром, и это оказался на редкость спокойный срок пребывания в должности, а вигов как следует «урезонили». Более того, реформа, ожидаемый результат ожидаемого союза между Фоксом и Питтом против объединенных сил Георга III и Норта, умерла, вернее, была убита безответственными выходками Фокса, этого «любимца народа».
Возможно, реформа умерла бы в любом случае. Инициировав реформу, которая не могла осуществиться без поддержки короля, и отдав таким образом дань принципам своей молодости, Питт в качестве премьер-министра проявил мало интереса к радикальной политической деятельности. Он действительно был реформатором, но не в вопросах, касающихся устройства Церкви и государства. Многие из требований «экономических реформаторов» по снижению уровня коррупции и расходов Двора Питт поддержал. Кроме того, первые, очень нерешительные шаги по направлению к свободной торговле предпринимались под его руководством, особенно при составлении торгового договора с Францией в 1787 г. Трудные вопросы функционирования империи также решались со смесью осторожности и новизны. Во время кризиса в ходе войны с Америкой ирландцы потребовали от Вестминстера парламентской независимости и после ее получения в 1782 г. смогли установить определенную степень автономии. Питт готов был предоставить Ирландии торговое равенство с метрополией, если бы производители из центральных графств и Ланкашира позволили ему сделать это. Его неудача в данном вопросе оставила англо-ирландские отношения в двусмысленном и неопределенном. Индийский вопрос был решен, по крайней мере в качестве главной проблемы британской политики, после принятия Ост-Индского акта, который наконец дал правительству право решающего голоса в делах компании, если они не касались чисто торговых вопросов. В 1791 г. Канаде, куда устремились поселенцы-лоялисты после войны с Америкой, Канаде, с ее трудноразрешимой «этнической» проблемой в Квебеке, был дан конституционный акт (settlement), который действовал, хотя и не всегда гладко, до 1867 г.
Во многих отношениях власть Питта выглядела очень традиционно. На деле он многим обязан Двору и поддержке со стороны короля. Его триумф в 1784 г. можно было бы рассматривать и как триумф Короны, как при Данби или Сандерленде. Оппозиция Питту также смотрелась традиционно. Фокс сильно зависел от наследника трона, будущего Георга IV, чьи выходки, политические, финансовые и сексуальные, вызывали отчаяние короля, хотя мало чем отличались от поведения любого из прежних престолонаследников. Но в других отношениях Питт и его деятельность отражали перемены прошедших лет. Его административные и экономические реформы заняли свое место среди огромного множества перемен в современных ему подходах, которые легко можно не заметить на фоне политического консерватизма той эпохи. Наиболее успешный продукт просвещенного разума — польза — уже появился на горизонте. Иеремия Бентам и философы-радикалы еще только готовились к прорыву в практическую политику, но тот дух, которым они делились, или который, возможно, воспринимали, был повсюду, так же как и религиозное влияние евангелического учения. Реформы, которые действительно оказали серьезное воздействие в тот период, как раз носили характер тех моральных, гуманитарных, практичных «усовершенствований», которые восхищали евангелический разум. Знаменитая кампания Джона Говарда осуществлялась им в 1770–1780 гг. Его «путешествия открытий», или «кругосветное плавание милосердия», говоря словами Бёрка, послужили мощным стимулом для работы в области тюремной реформы, широко поддержанной многими местными магистратами. В эту эпоху благочестивых устремлений повсеместно стали появляться воскресные школы, а также возникло широкое движение по учреждению обществ помощи под руководством священнослужителей. Традиционные развлечения низших классов все более попадали под пристальный и неодобрительный взгляд людей, занимающих более высокое положение на социальной лестнице, особенно если, как в случаях с петушиными боями и травлей привязанных быков собаками, они предполагали жестокое обращение с животными. Кроме того, произошло явное изменение отношения к имперской
