обычных крейсера и восемь эсминцев.
Позднее антивоенная пропаганда описывала, как простой народ выражал свое возмущение по отношению к тем сухопутным и морским командирам, на которых лежала ответственность за ужасные катастрофы на всех театрах военных действий. Такие «поэты военного времени», как Уилфред Оуэн и Исаак Розенберг (погибшие в сражениях) и Зигфрид Сэссун и Роберт Грейвс (оставшиеся в живых), особенно сильно потрясенные бойней при Пашендале, были убеждены, что после происходящего все люди должны отвергнуть саму идею войны. Ведь в результате была уничтожена добрая половина целого поколения молодых людей. Одна только статистика военных лет: 750 тыс. убитых, 2,5 млн раненых, многие из которых остались калеками, — заставляла верить, что народ отвернется от милитаризма. В известной степени так и было, но большая часть людей того времени воспринимали происходящее иначе. Действительно, главнокомандующий Западным фронтом сэр Джон Френч в конце 1915 г. был отстранен от должности, но его преемник, угрюмый и неразговорчивый шотландец Хейг, постепенно приобрел в глазах британцев репутацию смелого и прямого человека и стал чрезвычайно популярной фигурой. Внушительный военный мемориал, созданный сэром Эдвином Латьенсом и посвященный британцам, погибшим при Типвале, вполне соответствует духу тех лет. Другие флотские и сухопутные командующие, например адмирал Битти и генерал Алленби (который в 1917–1918 гг. блестяще провел военный рейд из Египта через Палестину в Сирию, чтобы уничтожить турок, бывших тогда верными союзниками немцев), стали почти народными героями. Окопы воспринимались как символ суровой, но неизбежной доли военных. Знаменитая карикатура Брюса Барнфазера, изображавшая его героя, «старика Билла», который говорит своему товарищу: «Если ты знаешь дыру получше, отправляйся туда», воплощала народное отношение к ужасам окопной войны — терпение, окрашенное легким юмором. Когда же после отчаянных усилий и благодаря огромной военной и финансовой помощи со стороны Соединенных Штатов британские и французские войска прорвали немецкие оборонительные рубежи и дошли до границ самой Германии, накануне заключения перемирия от 11 ноября 1918 г. массовый военный энтузиазм достиг своего апогея. Казалось, в Британии скоро может возникнуть новый милитаристский культ, неведомый жителям Британских островов со времен герцога Мальборо и королевы Анны.
Главным фактором популярности войны — впоследствии этот же фактор стал причиной ее сильнейшей непопулярности — было вовлечение в нее всего населения, а также всей социальной и экономической структуры общества. В 1915–1916 гг., после затянувшегося осознания реальности, произошла промышленная и социальная трансформация государства, возник беспрецедентный механизм государственного и коллективистского контроля. Все силы производства и распределения в промышленности и сельском хозяйстве были брошены на удовлетворение нужд огромной военной машины. Центром стало новое Министерство военного снабжения, контроль за которым с мая 1915 г. осуществлял Ллойд Джордж. Данное ведомство создавалось для бесперебойного обеспечения армии оружием и боеприпасами и стало главным двигателем гигантской машины, которая через энергичных посредников («толкачей») вносила воодушевление в работу всей промышленности. Оно оказало огромное влияние на такие разные сферы, как социальное обеспечение, жилищная политика и положение женщин. Угольные шахты, железные дороги, торговые и иные морские перевозки были взяты под государственный контроль. Прежние довоенные установки неограниченной свободы (
Естественно, это соглашение не могло обеспечить всеобщего мира в промышленности даже в годы войны. Большие разногласия возникали в угледобывающей отрасли; например, в июле 1915 г. Федерация шахтеров Южного Уэльса официально и с успехом провела забастовку. Министерство военного снабжения проводило политику «разбавления», в связи с которой на машиностроительных заводах работу, требовавшую высокой квалификации, могли выполнять и малоквалифицированные рабочие (в частности, женщины). Ставилось под контроль и движение рабочей силы на военных предприятиях, что вызывало всеобщее недовольство и волнения, особенно в Клайдсайде. Официально не признанная деятельность цеховых старост (шоп-стюартов) в Шотландии, а также в Шеффилде в 1916–1917 гг. говорит о том, что «общее согласие» военного времени было достаточно поверхностным и далеко не всеобщим. Однако война обеспечила профсоюзы продолжительным корпоративным статусом, и не только их: предприниматели тоже объединились — в Федерацию британской промышленности. Оказалось, что возможна новая, органически спланированная система производственных отношений. Показателен тот факт, что крупные промышленники: сэр Эрик Геддес, сэр Джозеф Маклей, лорд Девонпорт и лорд Рондда — вошли в состав ключевых департаментов центрального управления. Это указывало на изменения в отношениях между политическим и промышленным руководством страны. Либеральная Англия времен Эдуарда VII превращалась в корпоративное государство, которое несколько позже будет названо «Великобритания Лимитед».
Влияние Великой войны сказалось на очень обширной сфере социальной и культурной жизни. Рамсей Макдональд, член левого крыла Лейбористской партии и противник войны, иронически заметил, что настоятельные потребности военного времени сделали социальные реформы более радикальными успешнее, чем вся борьба профсоюзов и прогрессивных интеллигентов за предыдущие полстолетия. Открылись новые горизонты для деятельности правительства. Узкопрофессиональная технократическая и бюрократическая элита, правившая страной в годы мира, пополнилась новыми людьми. Административный и управленческий класс значительно вырос в своей численности. Социальные реформаторы — Уильям Беверидж, Сибом Ровантри и даже социалистка Беатрис Уэбб превратились во влиятельные и уважаемые фигуры в системе управления, особенно после того, как в декабре 1916 г. Ллойд Джордж сменил Асквита на посту премьер-министра. Зарплаты выросли. Улучшились условия труда. Принятый в 1917 г. Закон о производстве зерна оживил британское сельское хозяйство и вдохнул надежду в фермеров- землевладельцев и их наемных рабочих. Были приняты меры по совершенствованию системы технического и общего образования; в 1918 г. с помощью закона, предложенного Г.А.Л.Фишером и сделавшего бесплатное начальное образование общедоступным, правительство попыталось предоставить каждому возможность поэтапно получить начальное, среднее, а затем и высшее образование. В результате проведенных правительством исследований (причем одно из них проходило под руководством такого известного консерватора, как лорд Солсбери) были разработаны схемы государственного субсидирования строительства жилья. До 1914 г., в эпоху нового либерализма, этим почти никто не занимался. Были определены принципы субсидирования муниципального жилья, необходимого для обеспечения наемными квартирами сотен тысяч рабочих семей и для уничтожения трущоб в городах и старых промышленных районах.
Больше внимания стали уделять и здравоохранению. Горькая ирония заключалась в том, что война, унесшая колоссальное число человеческих жизней, привела к тому, что в стране улучшилось медицинское обслуживание, возросла забота о детях, стариках и кормящих матерях, появились такие новые учреждения, как Совет по медицинскому исследованию. В конце 1918 г. правительство взяло на вооружение идею создать новое Министерство здравоохранения, которое должно было взять на себя координацию работы учреждений здравоохранения и социального страхования, заменив Департамент местного самоуправления.
Опыт войны положительным образом отразился на жизни еще одной важной части населения страны (более того, на части, составлявшей теперь большинство) — наступила эпоха женской эмансипации. Годы войны в этом отношении оказались благотворными для женщин Британии. Тысячи из них служили во фронтовых частях, многие работали в полевых госпиталях. Пример медицинской сестры Эдит Кейвелл, замученной немцами за то, что она помогала британским и французским военнопленным бежать из лагерей Бельгии, значительно повысил авторитет женщин в обществе. В самой Великобритании руководительницы движения суфражисток, такие, как миссис Эммелин Панкхерст и ее старшая дочь Кристабель (в отличие от младшей дочери, социалистки Сильвии), помогали правительству проводить набор добровольцев. В более широком плане перед женщинами открылись новые возможности трудиться на
