Оксфордская история Великобритании (под ред. К. Моргана)

королевствами ютов и саксов и называется Angulus, пришли восточные англы, южные англы, мерсийцы и весь народ нортумбрийцев (это те люди, которые обитают к северу от реки Амбер [Хамбер]), а также другие племена. Говорят, что Angulus так и остается обезлюдевшим с тех пор и до наших дней» *.

Данные археологии подтверждают рассказ Беды: предметы, найденные в английских погребениях, схожи с предметами из Северной Германии и южной половины Ютландского полуострова. Некоторые погребальные урны с кладбищ Восточной Англии V в. могли быть изготовлены теми же гончарами, урны работы которых найдены в Саксонии, а глиняная посуда и украшения из Кента напоминает находки из Ютландии; район на северо-востоке Шлезвига до сих пор называется Ангельном. К перечню Беды мы, возможно, можем добавить фризов, смешавшихся с саксами, которые, судя по всему, проникли в прибрежные поселения Фризии в начале V в. Даже утверждение Беды, что некоторые поселения на их родине оказались покинутыми, было подтверждено раскопками в Феддерсен-Вирде у горы Везер. Расположенная там деревня, застроенная большими деревянными домами, опустела примерно в 450 г. предположительно вследствие подъема уровня моря. В сочетании с плодородием земель низинной части Британии и свидетельством того, что ее обитатели охотно привлекали наемные войска, это затопление прибрежных поселений помогает объяснить причины переселения.

Однако схема расселения народов по королевствам у Беды выглядит, похоже, излишне четкой. Население Кента могло быть по преимуществу ютским, а другие племена могли называть себя «англами» или «саксами». Но данные археологии не указывают на существенные различия между ними, и до конца VI в., когда королевства выступают из тьмы на свет, их границы сильно размыты. Искусные кузнечные изделия из королевства восточных англов очень похожи на кентские, а их королевская династия, видимо, имела шведские корни. Заморский поход должен был ослабить внутриплеменные связи, стали складываться новые типы поселений и социальной организации, отвечающие потребностям колонистов-первопроходцев. Стоит отметить, например, контраст между большими прямоугольными усадьбами в Феддерсен-Вирде и бесформенными землянками, которые обнаружены на английских городищах. Важна принадлежность поселенцев не столько к англам, саксам или ютам, сколько к культуре Южной Скандинавии, Германии и Северной Франции. Наиболее ранние из их эпических поэм включают в себя мотивы героических легенд Дании и Фризии; в начале VII в. король Восточной Англии владел шведскими и галльскими сокровищами, а христианство достигло Англии благодаря женитьбе короля Кента на франкской принцессе. Британия сменила Римскую империю на другую, хотя и весьма несхожую с ней общность различных народов.

Какими были эти люди? Несомненно, они находились на гораздо более низкой ступени цивилизации, нежели римляне, но у них существовали собственные общественные институты, которые показали себя на удивление устойчивыми. Многое из того, что историк I в. Тацит написал о германцах (Germani), относится и к их далеким потомкам в Англии. Как и у Germani, наиболее прочными общественными связями на протяжении всего англосаксонского периода были узы родства и преданность вождю.

Родовые группы представляли собой тесные объединения на своей изначальной родине и остались такими же в Англии. Члены семейств и потомки одного человека могли порой селиться вместе, коллективно пользуясь природными ресурсами и землей. Влияние такого рода связей на тип поселений отразилось в многочисленных названиях, оканчивающихся, на — ing, — ingham и — ington. Название Гастингс означало «родичи Хасты», Рединг — «родичи Реды», Уокингем — «хозяйство родичей Уокки» и т. д. Хотя сегодня полагают, что не все подобные названия относятся к первой фазе расселения, многие из них очень ранние, имели большое значение и относятся к обширным земельным угодьям. Они указывают, что, когда настало время как-то обозначить территории, названия часто соотносились с населявшими их родственными группами. Общество развивалось, но семейные связи оставались жизненно важными. Человек чувствовал себя защищенным, поскольку знал, что родичи отомстят за его смерть, а пренебрежение местью покрывало несмываемым позором. Тем не менее уже во времена Тацита требования чести могли быть удовлетворены вергельдом (wergild), платой, которую убийца приносил роду своей жертвы. Англосаксонские законы содержат перечень размеров вергельда в зависимости от общественного положения жертвы, и короли все больше и больше поощряли такой ненасильственный способ улаживания конфликтов.

Тацит особо отмечает также преданность Germani своим вождям. У них существовала и королевская власть, переходящая по наследству, но в бой их вели избранные ими вожди. «Выйти живым из боя, в котором пал вождь, — бесчестье и позор на всю жизнь; защищать его, оберегать… — первейшая их обязанность» *. Девять веков спустя, в 991 г., викинги разбили армию англосаксов у горы Мэлдон на побережье Эссекса. К тому времени Англия уже была цивилизованной страной, давно обращенной в христианство; тем не менее слова, которые поэт — современник битвы приписывает одному из защитников после гибели его вождя, отчетливо перекликаются с рассказом Тацита.

Честью своей ручаюсь, не чаю уйти отсюда Но, пяди не уступая, вспять не двинусь, Местью воздам за смерть вождя и вместе друга. Стыд мне, коль станут у Стурмере стойкие воины Словом меня бесславить, услышав, как друг мой сгибнул, А я без вождя пятился к дому, Бегал от битвы; убит я буду Железом, лезвием **. Несомненно, верность вождю могла противоречить преданности роду. В интересах поддержания порядка и собственной власти позднейшие короли ставили вождя на первое место: так, в законах короля Альфреда говорится, что «человек может сражаться за своего родича, если на него беззаконно нападают, против всех, кроме своего господина, ибо этого мы не дозволяем». Но в любом случае англосаксонское общество всегда придавало большое значение верности и соблюдению клятв.

Главными богами англосаксов были персонажи более поздней северной мифологии: Тиу, Воден и Тор. Память о них сохраняется в названиях дней: Tuesday — «день Тиу», вторник; Wednesday — «день Водена», среда; Thursday — «день Тора», четверг, а также в нескольких топонимах: Тьюсли (Tuesley) (Суррей), Уэнсбери (Wednesbury) (Стаффордшир), Торсли (Thursley) (Суррей), которые предположительно указывают на соответствующие культовые центры. Даже будучи обращенными, англы назвали один из важнейших христианских праздников по имени своей старой богини Эостры (Easter — Пасха). Погребения, как и у германцев, располагались в удаленных местах, в рощах или на холмах: частицу hearg (гробница) содержат несколько топонимов, такие, как Пеперхэрроу (Суррей) и Хэрроу-он-зе-Хилл. Так как позднее поклоняться «камням, лесам, деревьям и родникам» было воспрещено церковными соборами, можно предположить, что языческие верования англосаксов включали и подобные обряды. В общих же чертах их религиозные обычаи не слишком отличались от местных языческих культов Римской Британии.

Письменные сведения о событиях до 600 г. довольно скудны. По словам Гильдаса, измученные набегами пиктов и скоттов бритты во главе с «надменным тираном» Вортигерном призвали первых саксов для защиты восточного побережья. Беда и другие источники добавляют, что саксами командовали братья Хенгист и Хорса, которые основали свое королевство в Кенте, а также приводят дату их высадки — около 450 г. Хотя названо достаточно позднее время, это сказание хорошо подтверждается археологическими свидетельствами: если германские наемники обосновались в Британии еще при римлянах, их преемники вполне могли продолжить эту практику. Затем, согласно Гильдасу, наемники взбунтовались и напали на своих хозяев; за этим последовала многолетняя затяжная война, кульминацией которой стала блестящая победа бриттов в неустановленном месте, называемом Mons Badonicus, около 500 г. Тем не менее «Англосаксонские хроники» говорят о высадке на южном побережье других вождей, полулегендарных предков королей будущего: Эллы — в Суссексе в 477 г., Кердика и Кинрика — в Уэссексе в 495 г.

Одно из действующих лиц тех лет известно каждому — это, разумеется, Артур. К сожалению, доказательства его реального существования весьма туманны. Два или три вероятных отрывка изначального предания, в которых упоминается его имя, записаны века спустя, а легенды, связанные с его именем, — это романтические измышления XII в. и последующих столетий. Мы можем сказать только, что сохранились воспоминания о военном вожде бриттов Артуре, имя которого ассоциируется с битвой у