Уэльсе, Чешире и Корнуолле. Однако после 1389 г. Ричард постепенно утверждал свою власть короля Англии, разумно и храбро борясь с последствиями амбициозной политики своих предков, проводившейся в предшествовавшее столетие. В период относительного политического затишья он старательно создавал партию своих сторонников, опираясь на собственных придворных и жителей отдаленных владений, особенно Чешира и Северного Уэльса. Конфискованные владения графа Арандела усилили власть монарха в Уэльской марке, где владения аристократов были практически независимыми. Масштабная и дорогостоящая экспедиция в Ирландию в 1394–1395 гг., первая с 1210 г., возглавленная королем, оказалась успешной, восстановив английское правление и усмирив гэльских и англо-ирландских лордов посредством искусного сочетания твердости и уступок. Возможно, Ричард даже стремился к постоянно откладывавшемуся окончательному завоеванию острова. Это предприятие, несомненно, усилило его власть в еще одном королевском владении и продемонстрировало, чего может достичь, пусть и ненадолго, организация королевского домена и ресурсов. В отношении Шотландии в период после поражения англичан при Оттерберне (1388) Ричард вернулся к более традиционному пути, поощряя мятежных шотландских магнатов и планируя военные кампании; однако в 90-х годах XIV в. он стал ценить выгоды мира. Договор с Францией в 1396 г. и брак Ричарда с Изабеллой Валуа прекратили становившуюся все более тягостной войну; если бы соглашение о прекращении сражений действовало в течение всего намеченного периода (до 1426 г.), это был бы самый длительный мирный период за все время Столетней войны. Дома государь сосредоточился на восстановлении системы королевского управления, которая серьезно пострадала от личных и политических затруднений 70-х и 80-х годов. Для достижения этой цели королевская пропаганда творчески использовала церемонии и язык символов.
Ричард был изобретателен, проницателен и властен. Однако прочие его качества были не столь хороши для правителя. Его воспитание и трудная юность заложили в нем неустойчивость, проявлявшуюся как самоуверенность, отсутствие чувства меры и своеволие. Расточительный по отношению к друзьям, Ричард мог быть капризным, скрытным и жестоким по отношению к врагам. В 1397–1398 гг. он изгнал графа Уорика, казнил Арандела, убил Глостера, а затем изгнал также Дерби и Ноттингема. Безжалостное использование личной власти монарха (в надпись, составленную им для своего надгробия, входили слова: «Он сокрушил всех, кто бы ни нарушал королевскую прерогативу») сделало последние два года правления Ричарда поистине тираническими. Папу вынудили угрожать отлучением от Церкви каждому, кто «совершит нечто, наносящее ущерб правам нашей Короны, нашей королевской власти или нашей вольности, или же будет злостно клеветать на нашу персону», а договор Ричарда с Францией гарантировал помощь французов против его собственных подданных, если бы возникла такая необходимость. Вторая экспедиция Ричарда в Ирландию в мае 1399 г. предоставила Генри Болингброку, графу Дерби, а теперь и герцогу Херефордскому и Ланкастерскому, возможность вернуть свои позиции, а также и поместья герцогства Ланкастер, незадолго перед тем конфискованные Ричардом после смерти его отца. Методы короля вышли за рамки английских законов и обычаев — и переполнили чашу терпения его могущественных подданных. Однако смещение Ричарда, случившееся немного позднее в том же году (29 сентября), ознаменовало конец наиболее последовательной попытки облегчить бремя войны, лежавшее на плечах англичан.
Смещение с престола Ричарда II было судьбоносным решением. Хотя и существовал прецедент 1327 г., ситуация 1399 г. отличалась от него в одном существенном аспекте. Впервые с момента смерти Ричарда Львиное Сердце английский король завершал свое правление, не оставив сына и наследника, и королевство оказалось перед перспективой спора о престолонаследии. С 1216 г., согласно обычаю, корону передавали по старшей мужской линии, даже если король был еще ребенком (как в случае с Генрихом III и с самим Ричардом II). Однако не существовало никакого правила наследования на тот случай, если старшая мужская линия прерывается. В 1399 г. среди кровных родственников можно было выбрать семилетнего графа Марча, по бабке происходившего от Лайонела, второго сына Эдуарда III, или же Генри Болингброка, тридцатитрехлетнего сына Джона, третьего сына короля Эдуарда. Болингброк завладел престолом, уверившись в поддержке семьи Перси, ставших врагами Ричарда. Однако в чрезвычайных обстоятельствах, вызванных смещением и заключением в тюрьму Ричарда II, ни Марч, ни Болингброк не имели явных предпочтительных прав. Никакие искажения, утаивания и доводы со стороны Болингброка не могли скрыть того факта, что это был
Тем временем Англия неизбежно столкнулась с последствиями предпринятой ранее попытки подчинить себе «кельтские народы» Британских островов. После провала изобретательной политики Ричарда II необходимо было установление более стабильных отношений, которые гарантировали бы безопасность королевства теперь, когда дальнейшие завоевания и колонизация явно оказались ему не по средствам. На практике английские короли отказались от серьезных намерений реализовать свое верховенство в Шотландии и большей части Ирландии. В XV в. они оборонялись от шотландцев, отчасти из-за возобновления войны с Францией, а отчасти из-за внутренних проблем Англии в правление Генриха IV (1399–1413) и после 1450 г. В 1419 г. шотландцы даже отправляли существенное подкрепление на помощь французам. На короткое время (1406–1424) значительные проявления враждебности на границе были предотвращены пленением в Англии короля Якова I, но впоследствии шотландцы стали более дерзкими, надеясь вернуть себе замок Роксбург, а также Берик, чего они и добились в 1460–1461 гг. Набеги, стычки на море и пиратство, почти не соблюдавшиеся перемирия породили состояние бесконечной «холодной войны». Только после окончания Столетней войны (1453) и прихода к власти в Англии династии Йорков (1461) проявилось настоящее стремление к стабилизации отношений. В 1475 г. был подписан англо-шотландский договор, а в 1502 г. — «вечный мир», несмотря на недовольство Франции и периодические английские кампании в Шотландии, такие, как взятие Берика Ричардом, герцогом Глостерским, в 1482 г. Это ознаменовало большой сдвиг в отношениях между двумя странами, хотя население на границе продолжало обогащаться от набегов, и образом жизни являлся беспорядок.
Равновесие, достигнутое в отношениях с Ирландией, было менее выгодно для Англии, нежели для гэльского населения и англо-ирландской знати. Смелая попытка Ричарда II утвердить королевскую власть провалилась, и ее больше не повторяли на протяжении Средневековья. Власть короля в Ирландии, хотя и поддерживавшаяся большими субсидиями из Англии, оставалась слабой: ирландцы наслаждались независимостью и относительным благополучием, а англоирландцы берегли собственную власть, договорившись со своими гэльскими собратьями. Основной задачей английского правительства оставалась безопасность («Ирландия есть крепость и оборонительный рубеж для Англии», как утверждал современник в 30-х годах XV в.), поэтому значительный интерес к ирландским делам проявляли, только когда ей что-то угрожало, — во время восстания в Уэльсе (1400–1409) и в середине XV в. Результатом стали распад власти внутри страны и отделение от Англии. Для сохранения хотя бы видимости власти правительство могло полагаться только на один источник влияния — крупных англо-ирландских магнатов: большинство англичан не желало отправляться в Ирландию, эффективное управление из Дублина было невозможным, а ресурсов для завоевания просто не было. Реальными правителями Ирландии в XV в. были магнаты, такие, как графы Ормонд или Килдер; даже если правительство пожелало бы избавиться от них, оно не смогло бы этого сделать. Равновесие в англо-ирландских отношениях было достигнуто за счет отказа от действенного английского контроля.
В Уэльсе наследие полного завоевания породило собственные проблемы, прежде всего враждебность, которая на фоне неустойчивой экономики конца XIV в. концентрировалась в городках, принявших английский образ жизни, и была направлена против служителей Церкви и государства, по большей части уроженцев приграничных английских графств или даже более дальних территорий. Враждебность проявилась в восстании Оуэна Глендоуэра в 1400 г., и этот печальный опыт заставил большинство англичан смотреть на Уэльс с подозрительностью и страхом. Один современник предупреждал:
