Вопрос был поставлен очень правильно. При помощи многосерийных фильмов, находящихся под контролем магнатов прессы и миллиардеров, специалистов по обработке общественного мнения, кинопромышленники стали совершенно сознательно превращать кино в «опиум для народа». Трудящиеся слои были фактически изгнаны с экрана. Остались только аристократы и бандиты. Эти два кажущиеся полюса американского общества стоят гораздо ближе друг к другу, чем это может показаться с первого взгляда, если вспомнить об уличной войне в Чикаго и о других эпизодах борьбы между двумя группами финансистов. Каждая из этих групп деятелей Уолл-стрита хотела навязать публике своей «листок» главным образом для того, чтобы вести свою пропаганду и внедрять свои лозунги. Война газетчиков и война серийных фильмов совпала с настоящей войной (в которой специализировался У.-Р. Херст, начиная с Кубы) — с первой мировой войной, во время которой «гражданина Кэйна» обвинили в сговоре с Германией. Увлечение серийными фильмами длилось несколько лет. Этот жанр и в наше время не исчез в Соединенных Штатах: Голливуд все еще выпускает очень дешевые серии, это жалкие последыши жанра, который произвел накануне первой мировой войны такое же сильное впечатление на современников, как роман-фельетон во времена Эжена Сю.
«Парижские тайны», вышедшие накануне 1848 года, были своего рода «знамением времени». Серийные фильмы 1914–1915 годов были таким же характерным явлением в эпоху, когда крупные американские финансисты заинтересовались кинематографом; в фильмах, предназначенных для самой широкой публики, дочери Миллиардеров представлялись как добродетельные и неутомимые героини, борющиеся за правду с темными силами зла: апашами, гангстерами, растратчиками, тайными обществами…
«Тайна миллиона долларов» и фильмы с участием Пирл Уайт строились по той же схеме, однако в них, как и в «Парижских тайнах», видны некоторые попытки дать социальную критику общества. Впрочем, они были так же наивны, как и критика Эжена Сю в 1848 году.
В 1915 году фирма «Юниверсел» выпустила многосерийный фильм под названием «Взятка». Этот фильм был красноречивым обвинением политики трестов. Главе «Юниверсел» Карлу Лемлу, человеку, пришедшему на низов, в первые 20 лет своей карьеры пришлось столкнуться с большими трудностями по вине треста готового платья, а потом и треста кинопромышленности. В это время кончался первый срок, на который был избран ставленник демократической партии президент Вудро Вильсон, и в своей предвыборной программе он провозгласил борьбу с трестами; он охотно предоставлял прессе возможность поднимать шумные кампании вокруг этого вопроса, не принимая, однако, серьезных мер против монополий.
Отрывки из сценария «Взятка» были напечатаны Филиппом Стерлингом[324]. Один перечень названий его эпизодов дает представление об этом фильме, не демонстрировавшемся в Европе: «Злой гений трущоб», «Морской трест», «Битва за молоко», «Пороховой трест», «Опасность продажной медицины», «Жулики страховой компании», «Финансовые пираты» и т. д. Вот сценарий последнего эпизода:
«Стоун — глава могущественного треста по добыче серебра — готовится организовать панику на бирже, чтобы провалить Гардинга — кандидата в мэры от реформистской партии. Дороти читает газету и рассматривает карикатуру на Стоуна, который изображен в виде чудовищного деспота, попирающего народ.
Внезапно карикатура оживает. Но дело происходит в Египте. В песке копошится толпа рабов-египтян. Стоун в обличии фараона держит длинный бич. Всякий раз, как кто-нибудь из рабов откапывает драгоценный камень, раздается удар бича и хозяин отнимает у раба алмазы, которые он складывает в большую кучу.
Но вот появляется чужестранец Гардинг и спрашивает у рабов, почему они подчиняются власти бича. Рабы отвечают, что у них есть могущественное оружие — меч закона, но они слишком тупы и запуганы, чтобы воспользоваться им. Чужестранец хватает меч и вступает в борьбу с фараоном. Но каждый раз, взмахивая мечом, он чувствует, что кто-то тянет его назад; обернувшись, он видит, что к мечу прикована длинная цепь, которую держит его противник. Чужестранец зовет на помощь рабов, один из них разбивает цепь, злой фараон побежден, а рабы освобождены…».
При всей своей наивной символике этот фильм перекликается со «Стачкой» Зекка, где правосудие примиряет труд и капитал. Если трест и изображается в виде тирана, то вместе с тем указывается, что американские законы направлены против монополий и достаточно принять участие в голосовании, чтобы разбить свои цепи. Трудящиеся «тупы и запуганы», и только благородный политический деятель (вроде Вудро Вильсона) может их спасти… Многосерийные фильмы характерны для умонастроений той эпохи. Фильм «Взятка» имеет родственные черты с вавилонским эпизодом фильма «Нетерпимость», поставленного в то время Гриффитом.
Европу охватило такое же безумное увлечение многосерийными фильмами, как и Америку. Патэ немедленно подхватил американскую новинку и в 1915 году начал выпуск первого французского многосерийного фильма в содружестве с газетой «Матэн». Самая крупная французская газета того времени перенесла в Париж чикагские нравы и обычаи херстовской печати[325] .
Луи Гаснье после триумфа «Опасных похождений Полины» продолжал выпускать другие серийные фильмы, в которых исполнительницей главной роли неизменно оставалась Пирл Уайт. Таковы «Маска, которая смеется» (конец 1914 года), «Скрюченная рука» (начало 1915 года), «Тень-защитница» (конец 1915 года). Затем вышли серии «Тайна двойного креста», «Семь жемчужин» с участием французского актера Леона Бари и шпионская драма из времен войны Севера и Юга в Соединенных Шаттах «Вашингтонская почта» с Пирл Уайт.
«Скрюченная рука» была переделана в 1915 году известным писателем Пьером Декурселем, Директором ССАЖЛ, и напечатана в «Матэн» под названием «Тайны Нью-Йорка»[326]. В течение 22 недель французская публика старалась отвлечься от тревог и бедствий войны, увлекаясь кинокартинами и зачитываясь в газете рассказами о подвигах дочери американского миллиардера Элен Додж и пытаясь угадать, что кроется за следующими таинственными названиями будущих выпусков этого фильма: «Скрюченная рука», «Сон без гос-поминаний», «Железная тюрьма», «Портрет-убийца», «Турецкая комната», «Кровь за кровь», «Вторая жена Тейлора Доджа», «Таинственный голос», «Красные лучи», «Смертельный поцелуй», «Платиновый браслет», «Дом с привидениями», «Китайский город», «Человек с красным платком», «Тайна перстня», «Воздушные пираты», «Две Элен», «Красные розы», «Шхуна», «Пантера», «Изобретение Жюльена Клареля», «Зеленый чемодан», «Подводная лодка Х-23».
Пирл Уайт играла Элен Дож; Леон Бари — Перси Беннета, детектива Жюльена Клареля; Крейтон Хэл — Джей Мисона, партнера и верного рыцаря молодой миллиардерши; Митчел Льюис — бандита со «скрюченной рукой»; Уорнер Оланд — главаря китайских бандитов Ву Фанга, который после смерти человека с красным платком начинает преследовать героиню.
Этот фильм выходил одновременно с романом-фельетоном, печатавшимся в крупной прессе, и потому имел в десять раз более шумный успех, чем «Фантомас»[327]. Миллионы сердец трепетали, волнуясь за судьбу Пирл Уайт, юноши мечтали стать либо детективами, либо бандитами. В хронике происшествий можно было прочесть следующее сообщение:
«Авиньон, 26 марта 1916 года. Три молодых человека по имени Моникар Луи, Бербигье Ипполит и Брюн Луи под влиянием «Тайн Нью-Йорка» совершили четыре кражи со взломом в загородных домах мэра города г-на Дебона и г-на Данги. В одном из домов негодяи оставили записку, подписанную «Скрюченная рука». После того как пострадавшие обратились в уголовный розыск, грабители были арестованы. Они во всем сознались».
В хрониках провинциальных газет (в Дижоне, в Нанси) часто появлялись аналогичные сообщения. Однако фильмы Гаснье вызывали и более поэтические переживания. Вот, например, как Луи Арагон,
