— Тогда помоги её повернуть.
В конце концов, всё получилось. Живая человеческая кровь из его артерии на предплечье начала поступать в ледяное сердце вампирши. Диана занималась прибором, перекачивающим кровь, а Карл прислонился к стене рядом с кроватью. Он глядел на лицо Миры, теперь повернутое к нему в профиль, и ждал, когда же иней слезами закапает с длинных ресниц вампирши.
— Это напоминает одну историю… — Диана хмурилась. — Ты слышал легенду об Охотнике и Майе?
— Нет.
— Майя была вампиршей. Она и Охотник, — кто-то говорит, он был из Гесси, другие — из Диосов, — полюбили друг друга. Её любовь дала ему сильную защиту от вампиров, прямо как у тебя. Их встречи 'на перекрёстке дня и ночи' были краткими: слишком многое их разделяло. Но всё же они любили… Охотник оставил рейды и стал неплохим целителем новообращённых. Она перестала убивать и уничтожила всех детей своего проклятия, чтобы они не убивали также. Но кончилось всё плохо. Ты меня слушаешь?
— Да, — немного помедлив, ответил Карл. Он уже чувствовал слабость. Кожа побледнела, а крайне болезненное поначалу место инъекции замёрзло, стало нечувствительным. Он боялся, что вот-вот начнётся головокружение и ему придётся сесть, а то и лечь. А Мира не менялась: всё так же холодна и неподвижна. Его кровь не оказывала на неё никакого действия!
— Майя сильно пострадала в стычке с Орденом, и Охотник решил напоить её своей кровью. Но вампирша не смогла справиться с проклятием. Охотник же не сумел или не захотел поставить перед ней щит. Она убила его.
— Не надо меня стращать, — он обнаружил, что и голос ослабел. Перед глазами замелькали чёрные мухи. Но волна холода, шедшая от вампирши, задрожала и начала проседать, рассеиваться. Наконец-то переливание действует!
— Не буду. У этой легенды разнятся концовки. Есть и хорошая: выпив крови Охотника, Майя очнулась исцелённой. И он тоже остался жив. И они жили долго и счастливо…
— С этой концовки следовало начинать! — Карл улыбнулся, глядя на остренький профиль 'мышки', на золотистые локоны, разметавшиеся по подушке… но страх сейчас же ледяными пальцами сжал виски: 'Процесс пробуждения едва начался. Сколько же нужно будет крови, чтобы его завершить?!'
— Тебе плохо? — Диана оставила прибор для переливания, с тревогой поглядела на охотника. — Приляг на кровать. Знаешь, кажется, в комнате уже не так холодно.
— Да. Я же говорил: Мире нужна была просто живая кровь, — комната заплясала перед глазами, и Карл сдался, опустился на кровать рядом с Мирой.
— Только не замерзай! — Диана закрыла окно и, подбежав, снова быстро проверила пульс мужчины. — Знаешь что, Карл, пора это прекращать! Сердце уже не справляется.
— Я нормально себя чувствую.
— Давай я заменю тебя!
— Тони сказал, Мире может стать хуже. Твоя и моя кровь смешается и сгустится, слабое сердце раненой вампирши не сможет перекачивать её. Нужна всего одна… жертва, — тише закончил он.
— Тогда ещё минута, и я вынимаю иглу, — безапелляционно сказала Диана.
Мысли Карла были ясными и равнодушными. Он неожиданно быстро приблизился к смерти, так что не успел толком испугаться: миг страха ушёл, и стало всё равно. Если так надо, чтобы Мира жила — пусть. Что его цель, его жизнь — без неё?..
'Если бросится на меня — опущу щит, как тот Охотник…' — решил он.
Пришло ощущение тепла — обман чувств или реальность? Карл дотронулся до руки вампирши, и это прикосновение не обожгло холодом. Получается! Надо продолжать.
— Диана, ты помнишь, что я говорил про Отряд? В случае моей внезапной смерти вас возглавит…
— Давид Гесси. Помню. Так, знаешь что… Хватит! — Диана нелюбезно выдернула иглу из его запястья. — Зажми место пункции. Вот так. Отдыхай.
— Мы ещё не завершили… — слабо запротестовал охотник.
— Мира справится сама. Посмотри на неё: Снежная Королева растаяла! — быстро закончив всю процедуру, Диана убрала прибор подальше. — Я сейчас согрею тебе ужин. Ты сможешь перебраться в свою комнату или мне помочь?
— Беги, я справлюсь, — Карл приподнялся на локте, поглядел на Миру, лежавшую к нему спиной. Вампирша спала, поджав ноги к животу. Мокрые, слипшиеся ресницы подрагивали: Мира смотрела сон, судя по лёгкой улыбке на губах, хороший. И охотник залюбовался ею, хотя к его радости примешивалось стыдливое чувство, что он видит недозволенное, что-то, возможное только между близкими, родными людьми: он видит её спящей, и во сне — открытой миру и добру.
'Всё в порядке. Она спит. И не как carere morte — как человек', — эта мысль совсем его успокоила.
На следующий день всё рухнуло. Карл проснулся от непонятного шума — на границе слышимости и всё-таки отчётливого: крики, стуки, звуки ударов. Мгновенно поняв, что случилось, он вскочил, натянув брюки и накинув рубашку, бросился из комнаты.
Шум доносился из кельи вампирши. Дверь оказалась заперта, Карл забарабанил в неё кулаками. Но с той стороны раздался один, другой страшный удар в дверь, и та слетела с петель — охотник едва успел отскочить в сторону.
Вампирша вскочила с остатков двери, огрызнулась по-звериному и помчалась по коридору, на ходу накидывая крылатую тень. Карл бросился на неё, догнал, повалил на пол. Наполовину оглушённая его щитом, Мира извивалась и скалила зубы. Прищуренные глаза вампирши были злыми и испуганными.
Подоспели охотники. Умница-Диана опередила Гесси с мечом и выстрелила сетью. Серебристая паутина опутала охотника и вампиршу, и Карл уж постарался спеленать Миру покрепче. Мира вдруг закричала — громкий, полный боли крик, и охотник испугался, не ранена ли она. Но на теле не оказалось повреждений, а вампирша продолжала кричать, больше не делая попыток вырваться. Потом стала биться об пол головой.
— Вы ввели ей что-то? Почему ей больно?!
— Мира ничего не получала! — крикнула Ангелика. — Её не кормили! Приступ развился стремительно. Она не нападает, только всё рвётся куда-то!
— Она очнулась, но она не помнит себя, — Даниель подошёл. Он по-прежнему держал меч наготове. — Жаль. Когда я увидел её утром, я надеялся…
— Она не агрессивна, — Карл старался говорить спокойно, хотя это было сложно. — Посмотри сам: ей больно!
— Даже если так… Она ведёт себя как животное, — холодно сказал Даниель. Глаза охотника за стеклышками очков довольно блестели: его слова 'Мира очнётся безумной' подтверждались, и он мог забыть свою вину в её болезни. — Она ведёт себя, как carere morte. Отойди, Карл. Твоя жалость к вампирке слепа, глупа и неуместна.
— Я всё понимаю, — Карл поднял на него глаза. — Я не стану тебе препятствовать. Но прежде дай, я попробую её напоить. Дайте стабилизированной крови.
Диана умчалась куда-то и скоро вернулась с фляжкой и большой колбой.
— Здесь свиная кровь, старая, — она поболтала фляжкой. — В колбе человеческая. Какую лучше?
— Фляжку. Не будем снова приучать Миру к человеческой.
Даниель, удовлетворённый ответами Карла, отступил. Охотник глубоко вздохнул и открыл фляжку. Потом он повернул голову слабо стонущей Миры к себе.
— Мышка, слушай: ты не брошена, ты не одна. Никто здесь не желает тебе зла. Источник боли внутри тебя. Выпей то, что я дам сейчас. Это поможет. Я помогу тебе. Если хочешь, я никуда не уйду… Выпей. — Ему показалось, вампирша посмотрела на него осмысленно и с робкой надеждой. Эта надежда была — тонкая нить.
— Пей, — он поднёс фляжку к её губам, сначала смочил губы, и Мира облизнулась. Тогда он начал её
