— Бекки. Очень умная девочка, вся в меня.
— Это видно, — согласилась фрейлина. — Значит, мы зря с вами встречались.
— Я сообщу герцогу!
— И как вы объясните, что не сделали этого раньше?
Алисе показалось, что разговор пошел по кругу, как коза, привязанная к колышку длинной веревкой.
— А я письмо подброшу.
— Тогда тем более вам конец.
— Но за дом с меня требуют все больше и больше…
— Скажите, кто хозяин, и мы с ним поговорим.
— А если накинуть еще сто фунтов?
Алиса знала — королева согласилась заплатить жулику больше, чем договаривались. Джейн была предоставлена полная свобода. Но фрейлина не хотела уступать.
— Ни пенсом больше, — сказала она и поднялась из-за стола.
— А может, подумаете?
— Нет, — отрезала Джейн. — Я дала вам шанс остаться честным человеком.
— Вот именно! — И констебль медленно зашагал к выходу с террасы.
— Все пропало! — прошептала Алиса.
Но оказывается, расчет Джейн оказался верным.
— Пятьдесят фунтов сверху! — сказал Брендбьюри от двери.
Фрейлина отрицательно покачала головой.
Констебль сделал еще один шаг. Девочка семенила рядом, ухватившись за рукав отца тонкими бледными пальчиками.
— Тридцать!
— Возвращайтесь, — милостиво согласилась Джейн. — И учтите, что тридцать фунтов стерлингов — большие деньги, за них можно купить прекрасного коня или участок земли под огород.
Констебль уселся, положил руки на стол и сплел пальцы.
— Перейдем к делу, — сказал он, будто все предугадал заранее. И еще неизвестно было, кто кого перехитрил в этом споре.
— Когда требуется все сделать? — спросил он.
— Сегодня вечером, пока все будут на заседании парламента.
— Разумно, — согласился Брендбьюри. — Весьма разумно. Тем более что лучше все сделать в сумерках или в темноте, но не очень поздно. Я предупредил стражу, что везу детей к бабушке в Бромли. Они там поживут на свежем воздухе.
— Чудесно, — сказала Джейн. — Просто чудесно. Вы все предусмотрели.
— Даже больше, чем вы, — ответил констебль. — Я привел с собой мою доченьку, мою Бекки.
— Я не понимаю зачем? — удивилась фрейлина. — Я смотрю на нее и удивляюсь, зачем вы привели с собой ребенка?
— Тогда я отвечу вопросом на вопрос, — сказал констебль. — Принцы в башне знают кого-нибудь из вас?
— Разумеется!
— И вашу дочь Алису?
— И мою дочь.
— Я так и думал. Для этого и привел свою Бекки. Вы все еще не догадались? Тогда, полагаю, королева ошиблась, доверив вам такое важное дело.
— Я догадалась! — сказала Алиса. — Вы правы, констебль.
— В чем он прав? — недоуменно спросила леди Джейн.
— Ну представь себе, входит в твою камеру тюремщик и говорит: «Я решил вас тайком освободить и вывести из крепости. Собирайтесь, пойдем». Что ты будешь делать? Кинешься ему в объятия?
— Еще чего не хватало! — возмутилась Джейн. — Как я могу доверять тюремщику и палачу?!
— Значит, тебе нужны доказательства, что здесь нет подвоха?
— И тут выходишь ты! — засмеялась Джейн. — А что, он ловко придумал!
— И заодно попрошу вас впредь не называть меня тюремщиком, — заметил довольный констебль. — И тем более палачом. Я государственный служащий, констебль, то есть комендант Тауэра, занимающий высокое положение.
— Так точно, сэр! — согласилась фрейлина.
— Предлагаю вам на несколько минут спуститься в этот небольшой сад, — сказал констебль. — Только осторожнее — там растут колючки и крапива.
Все спустились в садик. Только Грини остался на террасе и смотрел вокруг, чтобы невзначай никто не застал заговорщиков врасплох.
А когда они зашли в кусты, сэр Брендбьюри заставил девочек обменяться шляпками, шалями и накидками и спрятать волосы под шелковыми сеточками. Ведь Алиса была блондинкой, а Бекки — темной шатенкой.
— А теперь, — проскрипел констебль, — попрошу задаток.
— Здесь сто золотых гиней. — Фрейлина протянула констеблю увесистый кошелек.
— Маловато, — буркнул констебль, но золото спрятал. Он схватил Алису за руку и большими шагами пошел по улице. Алиса еле за ним успевала. А Бекки, которая от страха еле сдерживала слезы, осталась с Джейн. Грини пошел за констеблем, держась шагах в ста позади. Он охранял Алису — мало ли что могло случиться.
Начался дождик. Вечерний дождик. Тучи неслись так быстро, что в них то и дело образовывались дырки, в которые прорывались лучи заходящего солнца. Но просветы тут же затягивало сизыми облаками, и становилось сумрачно и зябко.
У ворот пришлось задержаться — навстречу выливался целый поток служилых людей Тауэра. Они не оставались на ночь в крепости и спешили вернуться домой.
Стражники у ворот узнали сэра Брендбьюри и окриками разогнали толпу.
Констебль даже спасибо им не сказал. Он втащил Алису в замок. Кто-то из стражников с насмешкой крикнул вслед:
— Как погуляла, Бекки?
Констебль потащил Алису по дорожке к домам служащих Тауэра. Черными тенями мелькали рядом вороны. Вдруг констебль крепко выругался, как совершенно недопустимо ругаться при детях, и, схватив с земли камень, запустил им в кого-то. «Наверное, увидел крысу», — подумала Алиса. Она не могла оставить без внимания грязные слова Брендбьюри и строго сказала:
— Надеюсь, что в будущем вы не будете позволять себе столь неприличные выражения, которые позволили сегодня, сэр!
И это было сказано так строго, что даже нахальный констебль, начисто забывший, что имеет дело с дочкой фрейлины, а не с собственной Бекки, опешил. Но извиняться не стал — не умел он просить прощения. Лишь злобно зашипел, как рассерженная кобра.
Они вошли в двухэтажный дом констебля. Он оставил Алису в маленькой прихожей рядом с кухней, где пахло вареной капустой и кислым молоком.
— Жди меня здесь, я скоро приду, — буркнул констебль. Из внутренних комнат доносились голоса, выкрики и споры.
Время тянулось бесконечно долго. К тому же Алиса так и не знала, верить ли этому жулику или он в самый последний момент выдаст ее страже. Но она надеялась на его жадность. Впрочем, и на трусость тоже. Он же должен понимать, что как только выдаст Джейн и Алису, то и сам, вернее всего, лишится головы.
Потом за дверью наступила тишина. Было слышно, как позвякивают монеты. Чета Брендбьюри считала деньги.
Дверь приоткрылась, и в щели появилась детская головка. Это был трехлетний сынишка констебля. Он долго вглядывался в темноту за дверью, потом закрыл дверь и сказал родителям:
