очень удивлены поведением обычно тихого и неприметно Антона, другие под шумок начали списывать, но Натан быстро это дело пресек: и списывание, и шум.
- Ничего себе. Даже не извинился! - Покачал головой преподаватель, глядя на дверь та, словно бы за ней скрылся не обычный учащийся ВУЗа, а фашист с гранатой. - С этим молодым человеком у меня будет крайне долгий и серьезный разговор, так ему и передайте! Так и передайте!
Я дрожащими пальцами дописывала ответ на последний вопрос. А в уме крутилась картинка того, что сделал этот чудик. Он точно ненормальный! Как он теперь зачет Денисычу сдаст? И зачем он так поступил? Меня пожалел? Решил отблагодарит? А я тоже хороша, сама не встала и не сказала, что телефон был мой. Вот же я тупица! Если бы я выучила материал, такого не произошло бы! Все было бы нормально! Бедный, бедный Антон, как теперь мне, жуткой трусихе, извинятся перед ним? Что делать? У кого спросить совета? Ну не у Нинки же… Или все же у нее?
Теперь мне стало совсем безразлично, как напишу этот никчемный тест. Я чувствовала себя виноватой, а стыд - это одна из самых ужасных эмоций, которые только может чувствовать человек, и сравнимый лишь со страхом. А мне было и страшно, и стыдно. Стыдно за себя, страшно за него. Может быть, мне подойти к Натану и все объяснить? Но тогда он подумает, что я покрываю Антона, и тому будет еще хуже.
Я сдала свою работу вместе со звонком, и едва ли не бегом бросилась за дверь - искать Антона. В коридоре его не было. И куда мне идти? Он же не убежал под новую машину бросаться, правда?
Я искала глазами в потоке людей знакомую фигуру, но каждый раз либо путала Антона с другими парнями, либо не замечала вообще ничего похожего на него. Зато я наткнулась на старосту Таню, которая чопорно о чем-то разговаривала с одним из преподавателей. Подождав, когда ее разговор закончится, я тут же подбежала к ней.
- Привет, - улыбнулась Таня, - как контрольная? Что-то в этот раз Денисыч совсем уж странные вопросы внес, да? Я на тринадцатый даже ответить не смогла.
- Ага, - кивнула я. - Слушай, Тань, это странный вопрос, но… известно ли тебе, как старосте группы, есть ли у нас… бедные студенты.
- Бедные? - Удивленно поглядела на меня девушка. - У нас все нормальные. А зачем тебе?
Наверное, от Нинки я заразилась вирусом вранья, поэтому легко солгала:
- Да я теперь журналист как бы… в студенческой газете, а Сеточкину, ну, главному редактору, дали задание из ректората - написать про не слишком обеспеченных студентов. Наш университет вроде как желает им оказать материальную помощь, а газета должна весь этот процесс осветить.
- Да? - Загорелись глаза у Тани. - Здорово! Слушай, а я как ты попала в газету? Сможешь меня взять?
- Я попробую, - осторожно пообещала я, - так что у нас со студентами? Есть ли кто из неблагополучных семей? Или с тяжелым материальным положением?
- Попробуй, Катюша, я очень хочу в газету! А, та знаешь, у нас все примерно одинаково обеспечены. Вот в соседней группе, знаю, что у…
- А этот… Антон Тропинин - он не бедный? - Перебила я старосту, с некоторым трудом вспомнив фамилию чуда-юда.
- Нормальный, - пожала плечами староста, - учится, как ни странно, на бюджетной основе, и как его до сих пор не выгнали - ума не приложу. Интересный он, конечно, неразговорчивый, тихий. Зато у него своя машина есть. - Добавила девушка.
- Да? - Жутко удивилась я такому повороту событий. Взору почему-то предстали какие-то старые модели 'Жигулей' и 'Москвичей'.
- Да, - кивнула Таня, - я сама видела, как он к универу в ней приезжал. Хорошая такая машина, иномарка новая, только я марку не знаю - не разбираюсь в автомобилях.
- Может, он водителем работает? - Предположила я, не в силах поверить, что этот мухомор умеет водить машину.
- Да ну, я пару раз его на машине видела. Думаешь, хозяин машины будет ждать, пока его водитель отучиться и домой поедет? Так что Тропинин у нас очень даже хорошо обеспеченный студент. По машине же можно понять, что она недешевая, даже если и марку не знаешь… Ой, ладно, Кать, мне пора, сегодня еще в деканате собрание будет, и мне туда надо. А насчет газеты обязательно поговори!
И староста убежала, оставив меня в полном недоумении. Я села на лавочку, вытянула ноги и закрыла глаза. Нинки нет, Антона, который, оказывается, у нас водит машинку и не страдает, наверное, отсутствием денег, тоже нет. Телефона нет. Зато есть головная боль.
- Ты спишь? - Раздалось вдруг у меня над головой. Я разлепила глаза и тут же увидела Антона, который улыбался, держа два стаканчика с дымящимся кофе.
- Ты! - Вскочила я, едва не задев один из пластиковых стаканчиков с горячей коричневой жидкостью.
Нет, вот мой спаситель, человек, взявший на себя чужую вину, а я, вместо того, чтобы поблагодарить его, ору ему в лицо 'ты!' и даже чуть было не сделала его счастливым обладателем мокрой одежды и пары-другой ожогов на груди.
Ничего не говоря, а только поправив очки, он сел рядом со мной и также молча протянул кофе. Терпкий любимый аромат тут же заставил меня схватить стаканчик и начать перемешивать тоненькой ложечкой сахар.
Я столько всего хотела сообщить Антону, пока его искала. И о том, что он круглый дурак - раз совершил такой глупый и безрассудный поступок, и то, что не нужно это было делать ради меня, и слова препода я хотела ему передать, и кучу вопросов задать: и про тесты, и про машину, и про самочувствие - не хочет ли он, Анотон Тропинин, еще раз под машину того… броситься? А теперь и не знала, что сказать, кроме скромной фразы, которую я и произнесла перед тем, как принялась за горячий кофе:
- Спасибо, Антон. Ты… ты меня здорово выручил. И за кофе - спасибо. - И мои пальцы сами собой стали дальше ложечкой перемешивать тающий сахар.
Да, я не украшала свою речь ветвистыми украшениями, и моя благодарность не была эмоциональной и горячей, зато я была искренна. Это Нинка, к примеру, стала бы рассыпаться в благодарностях и даже может быть, поцеловала в щечку, а час спустя могла уже забыть благовидный поступок и плести за спиной свои интриги против своего спасителя.
Правда, я была очень искренней.
Наверное, одногруппник понял меня, потому что он только чуть улыбнулся, кивнул и, сидя рядом со мной на лавке, отпивал из своего стаканчика, время от времени касаясь меня локтем - когда подносил кофе к губам.
Так мы и просидели всю перемену молча. Интересно, а почему он мне решил кофе купить-то? Откуда он знает, что именно этот напиток меня успокаивает и бодрит? Хотя, я что-то преувеличиваю, ведь кофе - универсальное средство для тонизирования большинства населения Земли. Опять, Катя, ты напридумывала себе. Решила, что месье Тропинин - маг и экстрасенс вроде Алевтины?
Ну, в конце концов, хорошо, что он заботливый. Пообщавшись с таким молодыми людьми, как Келла и Кей, я уж было думала, что подавляющее большинство современных парне эгоистичны, как три Нинки вместе взятых. Хорошо, хоть Антон не такой. Заботливость - очень хорошее качество. По мнению моей бабушки, этот чудик был едва ли не идеальным кандидатом в мужья любой достойной девушки. Потому что самым главным критерием при выборе спутника жизни бабушка считала именно заботливость. 'Самый лучший муж - это тот, кто будет крутиться вокруг тебя, Катенька и делать все, что ты пожелаешь', - повторяла родственница мне каждый раз, когда решала поговорить со мной по душам. Хорошо, что живет она в соседнем городе, иначе эти ужасные разговоры по душам повторялись бы через каждый два дня. А еще бабушка очень часто любила повторять, что 'муж должен быть лишь немного красивее обезьяны'. Антон, определенно не красавчик, но все-таки лучше горилл и орангутангов. Хотя, вообще-то в нем есть один, по мнению бабули, недостаток. Она считает, что, допустим, Нинке подойдет муж тихий и спокойный, чтобы она смогла его 'подкаблучить', а мне вот, видите ли, нужен кто-то активный и смелый, подталкивающий вперед. Эх, бабушка, я вообще замуж не выйду…
За такими мыслями кончилось кофе. Я покосилась на 'почти что идеального мужа'. Он не
