и ничего не видел из-за радостного возбуждения от того, что все прошло так гладко. Сначала это возбуждение, а потом роман с Кармен Валье, в который он ушел с головой, и опять – теперь из-за этого – витал в облаках. Но вот преступление и то, в каком положении он оказался, предстали перед Карлосом такими, какими они были на самом деле: реальный мир ворвался к нему серым ветреным днем, чтобы нанести сокрушающий удар, и случилось это после первой ночи, которую они с Кармен провели вместе.
И все-таки Карлосу хотелось думать, что его подавленность – следствие радостного возбуждения, а не бремя убийства судьи Медины, которое превращало его в глазах общества в преступника и лишало сострадания даже со стороны самых близких друзей. Может быть, он так пал духом потому, что Рамон Сонседа, с которым они встретились сегодня утром, предложил создать группу для охоты за убийцей? Карлосу вовсе не улыбалось постоянно, с кем бы он ни разговаривал, следить за каждым своим словом, боясь выдать себя. Ничего хуже и представить нельзя: он был на грани истерики, нервного срыва, который рано или поздно заставит его выдать себя.
Но существовала Кармен. Карлос был так счастлив с ней, так умиротворен и в то же время так возбужден, что понимал: это не обычная любовная связь, а что-то несравненно более глубокое. Поэтому он жалел теперь, что убил судью: ведь это крайне осложняло его положение, делало его необычайно уязвимым. Совсем непросто будет удерживать линию обороны сразу на нескольких фронтах; более того, Карлос знал, что ему не по силам такое напряжение. Значит, он должен стряхнуть подавленность – теперь Карлос отчетливо понимал это, – потому что необходимо как можно скорее избавиться от душевного состояния, которое в недалеком будущем может выдать его. Пока в глазах других Карлос не имел никакого отношения к убийству: у него было прекрасное алиби, и никто не обращал на него внимания. Но все равно надо быть осторожнее: допустить какую-нибудь оплошность так просто! Если он уедет вместе с Кармен, кто вспомнит о нем в ходе расследования? Исчезнув из-за любви, он… исчезнет со сцены. Никто не свяжет его имя с убийством судьи Медины, и уж тем более, если его тут не будет. Карлос очень надеялся, что судья де Марко в конце концов закроет дело – убийцу найти нельзя, это просто невозможно.
Но пока Карлос крутился в прилегающих к площади переулках, ища, где бы поставить машину, в его сознании снова возник вопрос: так почему же все-таки он убил судью Медину? Ему все больше и больше казалось, что он не имеет к этому поступку никакого отношения, и было жизненно необходимо снова ощутить, что совершил его он, Карлос, – чтобы суметь окончательно избавиться от всего этого.
– Дорогой Карлос! – воскликнул Рамон. – Мы тебя заждались!
Улыбаясь, Карлос пробирался между столиками, на ходу выпутываясь из дождевика. Да, он пришел последним, даже Ана Мария и Фернандо его опередили.
– О, что-то витает в воздухе, – сказал, усаживаясь Карлос.
– Конечно, – подтвердил Рамон, – возбуждение охоты.
– Охоты? – спросил Карлос, изображая удивление.
– Охоты за убийцей. Я же утром рассказывал вам обоим.
– Обоим? Кому? – спросил Хуанито, приходя от этого в восторг.
– Хуанито… – Голос Елены звучал мягко, но категорично.
– Ах, да, припоминаю, – раздраженно сказал Карлос. – Погоня, да?
Рамон Сонседа развернулся к нему всем своим грузным телом и взглянул настороженно: было очевидно, что он не знает, как отнестись к словам Карлоса.
– Что ты имеешь в виду под погоней? – осторожно спросил он.
– Ты, наверное, не знаешь, был такой фильм, «Погоня». Но это я так, к слову.
– При чем тут фильм? – настаивал Рамон, вовсе не собиравшийся прекращать разговор раньше, чем сумеет доказать другим свою правоту.
Карлос оглядел собравшихся, а потом посмотрел на Рамона Сонседу.
– В нем рассказывается о том, как живущие рядом люди объединяются и все вместе преследуют предполагаемого убийцу, а, в конце концов, в них просыпается дикая жестокость.
Несколько минут Рамон Сонседа переваривал услышанное. Потом сказал:
– И ты считаешь, что с нами будет так же?
– Нет, – очень серьезно ответил Карлос. – Я хотел только предложить предоставить полиции заниматься своей работой, это не наше дело. Или они потревожили лично тебя?
Рамон растерялся:
– Нет, мне они ничего не сделали. Но… – он подыскивал слова, – меня раздражает, когда они что-то вынюхивают тут, у нас, расспрашивают… Разве не так? – спросил он, обращаясь уже ко всем.
– Я не думаю, что это имеет какое-нибудь значение, – заговорил Фернандо Аррьяса. – Пусть спрашивают. Это вполне естественно. Я сам сказал судье де Марко, что убийцей может оказаться человек, живущий в Сан-Педро.
– Да, но я-то говорю
– Но ты же играешь ей на руку, Фернандо! – в свою очередь возмутилась Елена, когда Рамон откинулся на спинку стула с несокрушимой уверенностью в своей правоте.
– Согласен, я не подумал о последствиях моих слов, – начал оправдываться Фернандо, – но это же очевидно. Ей и самой это уже приходило в голову. Неужели вы не понимаете, убийца не может быть приезжим?
– Что ты хочешь сказать?! – Возмущение Елены все росло. – Значит, ты думаешь, это был кто-то из нас?!
– Да нет, ну что ты, – Фернандо уже проклинал себя за то, что вообще раскрыл рот. – Я говорю обо всех отдыхающих, не о нашей компании. Да подозревай я кого-нибудь из вас, разве я сидел бы тут так спокойно?
– Ну, не знаю, – обиженно ответила Елена. – Вряд ли ты сказал бы нам это в лицо.
– Ну, знаете, хватит, – вмешалась Ана Мария, – иначе получается, Карлос прав, когда говорит, что в конце концов мы все переругаемся. Немного благоразумия, мы же взрослые люди.
Все немного успокоились.
– А пока, – сказал Карлос, поднимая стакан с мартини, который ему только что принесли, – давайте выпьем за нас, за опасную, но очень дружную компанию.
Все засмеялись и чокнулись.
– Знаете, – продолжил Карлос, – я предлагаю набраться терпения. Давайте подождем несколько дней, посмотрим, как пойдут события, и если полиция по-прежнему будет нас беспокоить, кто-нибудь из нас должен пойти к судье де Марко и попросить у нее объяснений. Очень вежливо, конечно, – Рамон Сонседа не уловил иронии в последних словах Карлоса.
– Прекрасно! – воскликнул он. – Вот это мысль!
И пока они снова чокались, Карлос уже поднялся, увлекая за собой Кармен.
Сонсолес Абос, которая тоже была здесь, нахмурилась, увидев это, но все расценили выражение ее лица как немой упрек в адрес ее сестры Марты, та все это время просидела молча, не проронив ни слова, а если и раскрывала рот, то только чтобы еще раз попросить двойной мятный коктейль. Мнение Сонсолес о дурацкой затее Рамона Сонседы сейчас совпадало с мнением Марианы, но неприятным было не это, а тягостное чувство, что, возможно, за одним столом с ней сидит человек, который знает гораздо больше, чем ему самому кажется, и поэтому находится в опасности. Теперь Сонсолес понимала, что имела в виду Мариана, когда сказала:
– Передай им, пусть оставят это профессионалам и поищут другие развлечения. А главное, скажи им, чтобы они не загоняли убийцу в угол.
Сонсолес подумала, что, хотя они и не создали клуб сыщиков, неверный шаг уже сделан, и кто-то предупрежден и настороже. Кто-то, кто может убить еще раз.
Хуанита решила, что в любом случае пойдет в Хижину сразу после обеда. А если дон Карлос будет дома, она извинится, и все. Конечно, он может быть не один: Хуанита не была дурой и все подмечала, и потом, люди говорили… Но почему ей должно так не повезти, ведь обычно дон Карлос возвращается гораздо позже, а она может упустить возможность отправиться на праздник с этим парнем! Ей так хотел ось, что она даже скрестила пальцы и сразу решилась – конечно, пойдет. Сначала, даже если увидит, что машины дона Карлоса нет, все равно постучит в дверь – на всякий случай, но пойдет. Дом она
