Королевства.
Едва Джон положил письмо, как свиток свернулся обратно, будто пытаясь защитить свои секреты. Он не мог решить как относиться, к тому что только что прочел. В Винтерфелле и прежде проходили сражения, но ни одно из них не обходилось без Старков на одной из враждующих сторон.
- Замок превратился в развалины, - напомнил себе Джон, - теперь это не Винтерфелл, а лишь призрак Винтерфелла. - Даже воспоминание об этом ранило, не говоря о словах, произнесенных вслух. И все же...
Он пытался предположить, сколько людей поведет за собой на битву Амбер Воронье Мясо, и сколько мечей сумеет снарядить Арнольф Карстарк. Половина войска Амберов будут сражаться вместе с Хозером по прозвищу Смерть Шлюхам под знаменами с ободранным человеком Дредфордов, тогда как большинство их людей ушли с Роббом Старком на юг, и не вернулись. Даже разрушенный, Винтерфелл дает преимущество тем, кто его занимает. Роберт Баратеон сразу бы понял это, и без промедлений попытался закрепиться в замке. Он был знаменит своими атакующими марш-бросками и ночными вылазками. Будет ли его брат так же бесстрашен?
Вряд ли. Станнис был осмотрительным военачальником, а войско его представляло собой сборную солянку из северных кланов, южных рыцарей, приближенных к королю и королеве, слегка приправленную несколькими северными лордами. Джон подумал, что Станнису следует выступить на Винтерфелл быстро, либо не выступать вовсе. Не ему учить короля, однако...
Он снова взглянул на письмо. Я спасу твою сестру, если смогу. Неожиданно чувствительное замечание для Станниса, хоть и обрезанное этим резким "если смогу", и продолженное словами про "лучшую партию, чем Рамси Сноу". А что если Арью надо искать вовсе не там? Что если пламя леди Мелисандры не обмануло? Могла ли его сестра и вправду вырваться из их плена? Как бы она сумела это сделать? Арья всегда была шустрой и умной девочкой, но в конце концов всего лишь девочкой, а Русе Болтон не тот человек, чтобы выпустить из рук такую ценную добычу.
Что если у Болтона никогда и не было его сестры? А свадьба всего лишь уловка, чтобы заманить Станниса в ловушку. У Эддарда Старка не было причин жаловаться на Лорда Дредфорда. Но насколько было известно Джону, он при этом никогда не доверял этому человеку с тихим голосом и бесцветными глазами.
Серенькая девочка на загнанной лошади, спасающаяся от своего замужества. С этими словами он послал Манса-разбойника и вместе с ним шестерых воительниц на север.
- Молодые и хорошенькие, - как сказал о них Манс. Неопалимый король назвал несколько имен, а Скорбный Эдд сделал все остальное, переправив их из Кротового Городка. Теперь это казалось безумием. Возможно, следовало убить Манса сразу же как тот появился. Недавний Король-за- Стеной вызывал в нем восхищение смешанное с завистью, но этот человек был клятвопреступником и перебежчиком. Мелиссандре Джон доверял еще меньше. И все же он, несмотря ни на что, рассчитывал на них. Все ради спасения сестры. Но у воинов Ночного Дозора не бывает сестер.
Когда Джон жил в Винтерфелле, еще мальчишкой, героем для него был Юный дракон, мальчик-король, который завоевал Дорн в свои четырнадцать. Несмотря на свое происхождение, а может из-за него, Джон Сноу мечтал, как он поведет людей к славным победам, совсем как король Даэрон, как станет победителем. Теперь он вырос, у него есть Стена, и тем не менее все что есть у него - одни лишь сомнения. И даже они были ему неподвластны.
ДЕЙЕНЕРИС
Зловоние в лагере было настолько ужасным, что Дени чуть не стошнило.
Сир Барристан, сморщил нос и сказал:
- Ваша Милость не должна быть здесь, вдыхая эти отратительные экстракты.
“Я - от крови дракона,” напомнила ему Дэни. “Вы когда-нибудь видели дракона с поносом?” Визерис часто утверждал, что Таргариены не были подвержены болезням, косившим простых людей, и ее опыт подтверждал это. Она помнила холод, голод и страх, но она никогда не болела.
«Пусть так», - ответил старый рыцарь, - «Но мне будет спокойнее, если Ваша Милость вернется в город». Разноцветные кирпичные стены Мерина остались в полумиле позади. «Кровавый понос был бичом каждой армии еще с Века Рассвета. Позвольте нам распределить еду, Ваша Милость.
– Завтра. Я уже здесь. И я хочу это увидеть.
Она вонзила каблуки в бока своей Серебрянки. Остальные последовали за ней, пустив лошадей рысью. Чхого поехал перед ней, Агго и Ракхаро немного позади, сжимая в руках длинные дотракийские кнуты, чтобы отгонять больных и умирающих. Сир Барристан, верхом на пятнистой серой лошади, держался справа. Слева скакал Симон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Марселен из Слуг Матери. Шестьдесят солдат следовали за командирами, охраняя повозки с едой. Всех этих всадников: дотракийцев, Медных Зверей, освобожденных, объединяло только одно – отвращение к этой обязанности.
Астапорцы плелись за ними пугающей процессией, росшей с каждым метром, что они преодолевали. Некоторые из них говорили на неизвестных ей наречиях. Другим было не до разговоров. Многие протягивали руки к Дэни или падали на колени, когда Серебрянка проходила рядом с ними. "Матерь," - звали они на языках Астапора, Лиса и Старого Волантиса, на гортанном дотракийском и на мелодичном языке Кварта, даже на общем языке Вестероса. "Матерь, пожалуйста...", "Матерь, помоги моей сестре, она больна...", "дай мне еды для моих малышей...", "пожалуйста, мой старый отец...", "помоги ему...", "помоги ей...", "помоги мне..."
"Мне больше нечем вам помочь," - думала Дени. Астапорцам было некуда податься. Тысячи остались снаружи толстых стен Миэрина: мужчины и женщины, старики и новорожденные. Многие были больны, большинство голодало, и все были обречены на смерть. Дейенерис не посмела открыть ворота перед ними. Она старалась сделать для них всё, что могла. Она посылала им и лекарей, и Синих Граций, и заклинателей, и брадобреев, но некоторые были настолько больны, что никто из её посланников не мог замедлить эту пугающе быстро развивающуюся хворь. Изоляция больных результата не принесла. Её Стойкие Щиты пытались, оттаскивая мужей от их жён и детей от матерей, несмотря на то, что Астапорцы рыдали, дрались и кидались камнями в них. Несколько дней спустя изолированные были мертвы, а здоровые заражены. Отделение здоровых от больных не принесло никакого результата.
Даже просто кормить их становилось все сложнее. Ежедневно она посылала им все, что могла, но с каждым днем их становилось все больше, а еды все меньше. И делалось все труднее находить желающих доставлять им еду. Слишком многие из тех, кого они отправляли в лагерь, тоже заразились поносом. На других нападали на обратном пути в город.
Вчера перевернули одну повозку и убили двух солдат, поэтому сегодня королева приняла решение привезти еду самой. Каждый из ее советников яростно высказался против этой идеи, от Резнака и Бритоголового до
сира Барристана, но Дейенерис не отступила. "Я не отвернусь от них," – упрямо сказала она. – "Королева должна знать о страданиях своего народа".
Страдание - единственное, что они имеют в достатке.
- У них не осталось ни лошадей ни мулов, хотя многие приехали верхом из Астапора, - доложил ей Марселен. - Они съели всех, ваше Высочество, вместе с крысами и дикими собаками, которых им удалось поймать. Теперь они принялись за своих мертвецов.
- Человек не должен есть плоть человека, - сказал Агго.
- Это все знают, - подтвердил Ракхаро. - Они будут прокляты.
- Им это уже не страшно, - сказал Саймон Полосатая Спина.
Маленькие дети с раздутыми животами плелись за ними, слишком больные или напуганные чтобы просить. Костлявые люди с запавшими глазами сидели на корточках посреди песка и камней, испражняясь собственными жизнями, извергая вонючие потоки коричневого и красного цвета. Многие опорожнялись там же, где и спали, слишком ослабевшие чтобы подползти к канавам, которые она приказала им вырыть. Две женщины дрались за обугленную кость. Рядом мальчик лет десяти пожирал крысу. Он держал ее одной рукой, схватив другой заостренную палку, чтобы не дать никому вырвать у него добычу. Всюду лежали непогребенные мертвецы. Дени увидела мужчину в черном плаще, растянувшегося в грязи, но когда она проехала мимо него – плащ растворился в воздухе, оказавшись роем из тысячи мух. Похожая на скелет женщина сидела на земле, сжимая умирающих младенцев. Ее глаза не отрывались от Дени. Те, у кого оставались силы, выкрикивали: "Мать... пожалуйста, Мать...будь благословенна, Мать..."
"Будь благословенна", горько подумала Дени. "Ваш город обратился в пепел и прах, ваши люди умирают вокруг. А у меня нет для вас ни пристанища, ни медицины, ни надежды. Только черствый хлеб и червивое мясо, жесткий сыр и немного молока. Будь благословенна, будь благословенна..."
Что это за мать, у которой нет молока для собственных детей?
- Слишком много мертвых, - сказал Агго. - Они должны быть сожжены.
- Кто будет сжигать их? - спросил сир Барристан. - Дизентерия повсюду. Сотня умирает каждую ночь.
- Нехорошо трогать мертвых, - сказал Чхого.
- Это все знают, - сказали хором Агго и Ракхаро.
- Может быть и так, - сказала Дени, - но тем не менее, это дело должно быть сделано. - Она задумалась на миг. - Безупречные не боятся трупов. Я поговорю с Серым Червем.
- Ваша Милость, - сказал сир Барристан, - Безупречные - ваши лучшие воины. Мы не можем пренебрегать опасностью распустить этот мор среди них. Пусть астопорцы предают земле своих мертвецов.
-
