В его голосе звучало удивление.

— Конечно, верю. И поэтому не могу понять, почему тебя так волнует наличие свидетеля. Если есть свидетель, то он или она смогут оправдать тебя.

Скрестив руки на груди, Гриффин нахмурился.

— А что, если нет никакого свидетеля и это всего лишь злобная попытка притянуть меня к преступлению? Пока никто не выдвинул конкретного обвинения. Тем не менее слухи-то ходят, и дотех пор пока они подогревают какое-нибудь расследование, Пендон-Плейс будет одним из самых неприятных мест на свете. А каково придется тебе, если ты станешь моей женой?!

Внезапно Розамунду осенило. Но почему она не догадалась об этом еще тогда, когда ей рассказала эту историю Джекс?

— Так вот почему ты не приезжал за мной? Неужели все из-за этого? Сперва умер твой дед, а затем эти нелепые подозрения, омрачившие твою жизнь.

Гриффин промолчал, но она сразу почувствовала, что угадала. Ей стало легко и радостно, с ее стороны это было настоящее свинство, ведь он все это время мучился, страдал. Но разве могла она чем- нибудь помочь ему? Он отгородился от нее, нарочно избегал ее, чтобы не доставлять ей лишних неприятностей.

— Ты по-прежнему хочешь выйти за меня замуж? — спросил он.

— Конечно, хочу. Еще как хочу!

Судя по ее тону, нельзя было сомневаться в ее искренности. Гриффин остолбенел.

Ему хотелось прижать Розамунду к себе и расцеловать за безграничное доверие. Хотя времени у него было не много, но поскольку компаньонка только что вышла из комнаты, можно было рискнуть.

— Тебя обвиняют лишь потому, что ты угрожал ему незадолго до его гибели. Ответь, почему ты это сделал?

Гриффин молчал. Даже сейчас, спустя столько лет, ему было неприятно вспоминать об этом.

— Олбрайт метил высоко, у него были свои планы насчет моей сестры. Он доводился ей кузеном, хотя и служил учителем музыки.

Разумеется, он ни в чем не винил Мэддокса. Тот не мог знать о намерениях Олбрайта, в противном случае не стал бы рекомендовать его на должность учителя музыки.

Гриффин тяжело вздохнул.

— Я доверял ему. Я оставлял их наедине. И вот однажды я нашел его...

Вспыхнувший гнев не дал ему закончить фразу.

— Полагаю, что его намерения так и остались намерениями.

Розамунда побледнела от волнения.

Гриффин покачал головой.

— Она была такой невинной. Она даже не понимала, чего он добивался от нее. Конечно, о любви говорить здесь бессмысленно и даже глупо. Он ей не нравился. Я вошел к ним, потому что услышал какой- то шум.

— Я бы не удивилась, если бы ты прибил его прямо на месте! — воскликнула разгневанная Розамунда. — Более того, я сама убила бы его, если бы оказалась на твоем месте. Воспользоваться невинностью слабой девушки — какой же он негодяй!

Гриффин не выдержал, быстро подошел к Розамунде, прижал к себе и поцеловал.

Смешанные чувства переполняли его. Злость к Олбрайту за его низость и вероломство, а также за те страдания, которые он доставил своей странной смертью, удивительно соединилась с чувством искренней благодарности к человеку, который понимал его, как никто другой. Джекс тоже понимала его, но разве мог он искать поддержки и утешения от сестры, которую именно он должен был оберегать, защищать и утешать?

От избытка благодарности на сердце у него стало тепло и радостно. Он расслабился, подобрел, растрогался.

Ответ Розамунды был столь же искренним и полным: он буквально впитывал ее благодарность, ее доверие. Слава Богу, она поверила в него, и теперь он не мог без нее жить.

Когда он оторвался от ее губ, они оба дышали глубоко и взволнованно, словно после долгого бега. Она погладила его по голове, как ребенка. Этот ласковый жест растрогал его еще сильнее. Глубоко тронутый ее участием, он пошатнулся.

— Гриффин, надо найти способ смыть все эти гнусные подозрения с твоего честного имени. Знаешь что... нам надо найти настоящего убийцу.

Вздрогнув от неожиданности, он отшатнулся от нее.

— Что ты несешь? Это же полная чепуха!

— Это не чепуха! Напротив, это единственный выход из создавшегося положения.

Не успел Гриффин возразить, как в комнату вошла Тибби.

— Ну как дела, дорогая?

Розамунда просияла.

— О, Тибби, милая, ты можешь первой пожелать нам счастья. Гриффин и я собираемся сегодня пожениться!

Глава 17

Розамунда торопливо вышла в гостиную, для того чтобы рассмотреть себя в зеркале над камином и убедиться, что выглядит она хорошо.

Гриффин направился к викарию, а затем к себе домой, чтобы тоже подготовиться к праздничному событию. Розамунда надела белое муслиновое платье, украшенное незабудками.

— Дорогая, а ты не слишком торопишься? — осторожно спросила Тибби, которая, несмотря на простодушный вид, многое понимала лучше, чем кто бы то ни было. — Наверное, следовало на свадьбе присутствовать Сесили и, конечно, его светлости и лорду Стейну. Такое знаменательное событие...

— Обстоятельства складываются не совсем удачно, — принялась объяснять Розамунда, дрожащими от волнения пальцами застегивая сережки. — Но, Тибби, дорогая. Неужели ты не понимаешь, как мне хочется быть независимой, начать новую жизнь в качестве замужней леди. Я так долго ждала этого.

— Всего два сезона, — фыркнула Тибби. — Если бы ты знала, сколько пришлось дожидаться мне, то так бы не говорила.

Розамунда удивленно посмотрела на Тибби.

— Тиб, готова поспорить, что у тебя не было недостатка ни в кавалерах, ни в предложениях.

— Из скромности не стану уточнять их количество, — с лукавым блеском в глазах ответила Тибби. — Можешь поверить: прежде чем давать согласие, я убедилась бы в высоких достоинствах моего избранника, а уж потом согласилась бы признать его власть надо мной.

— Почему ты говоришь о мужчинах как о каких-то чудовищах? Я убеждена, что это не так.

— Некоторые из них точно чудовища. Розамунда, до сих пор ты жила в хрустальном дворце, поэтому не знаешь, что порой муж может испортить жене всю жизнь. Впрочем, об этом не принято говорить, поэтому ты до сих пор ничего и не слышала, а если и слышала, то самую малость. Однако я знала много юных леди, которые вступали в брак с сияющими от радости лицами, а потом появлялись в свете с потухшими печальными глазами. — Тибби передернула плечами. — Иногда бывает еще хуже.

— Гриффин никогда не обидит меня, — возразила Розамунда, которую прямые намеки компаньонки повергли в шок.

В Гриффине она чувствовала внутреннюю природную мягкость, которой остальные просто не замечали, подавленные его внешностью и напускной грубостью.

— Побои — это всего лишь один из возможных ужасов семейной жизни, — спокойно рассуждала

Вы читаете Без ума от графа
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату