стывших бюрократических, государственных формах, и, как
правило, мало эффективен.
Уровень уголовной преступности показатель того, в ка
кой степени общество его принимает. Чем выше уровень его
видимого слоя, тем шире преступность, в самых разнооб
разных формах, распространена в обществе в целом. А в Рос
сии обман всех всеми, во все времена, воспринимался как нор
мальная форма отношений.
97
Как писал Карамзин в письме к другу в Европе: «Как дела
в России?», «Воруют!». Разумеется, воровство это не
русская национальная черта, но в России оно имеет свою
специфику, в нищей стране все воровали у всех. А в совет
ское время, когда десятки миллионов прошли через тюрь
мы и лагеря, и уголовная феня превратилась не просто
в обиходный повседневный язык, блатной лексикон отражал
принципы, на которых строятся человеческие отношения.
В постсоветский период, когда рухнули декорации самого
справедливого общества на земле, это качество российской
жизни стало наглядным и откровенным. Принцип: «
дня.
На сегодняшнем богатом Западе воровать друг у друга
