LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости

химическое вещество… мессией.

Что такое очищенный наркотик — алкалоид?

Прибегая к языку И.А. Ильина — это растение, лишенное своей богозданности.

Исходя из христианского взгляда на мир, человек, кроме всего прочего, может и создать скверную вещь — лекарство от совести. Рукотворно и ради собственного удовольствия, то есть посредством того, что Ильин назвал пошлым актом, из растения, несущего в себе часть божественной гармонии, было выделено опошленное содержание. Из целого «таинственно скрывающего в себе Бога» была выделена часть, никакой духовности в себе не скрывающая.

С растением произошло то же самое, что и с личностью. Отринувшая трансцендентное цивилизация «выделила» из личности «индивид», а из растения — алкалоид. «Виртуальный человек» столкнулся с «виртуальным» веществом. Пошлость начала свою месть с помощью пошлости. Оскверненная природа ответила осквернением ума.

Не только психология не хочет учитывать истины религии. Обратное так же верно. Автору приходилось спрашивать священнослужителей: «Почему Церковь так мало говорит и пишет о наркотиках?» И регулярно слышать в ответ: «О них ничего не сказано в святоотеческих писаниях…»

Это так, но те, кто заложил основы христианского миропонимания, жили во времена, когда наркотиков в нашем, сегодняшнем понимании этого слова просто не существовало!

Существовали растения, которые были частью языческих религиозных культов, языческой духовности, и только. Иначе — в качестве отдельного специфического духовного феномена — наркотики никем не воспринимались и не могли быть восприняты, потому что ничем отдельным от язычества они и не являлись!

В святоотеческих писаниях можно найти решительно все, что связано с духовными проблемами язычества…

Наркотик в современном понимании этого слова есть плод алхимической гордыни человеческого духа, пытающейся избавить человека от страдания. «Виртуальный человек» — это человек, полностью свободный от страдания, а значит, свободный от самого себя.

Алхимия же, в свою очередь (впрочем, как и картезианство или спиритизм), является производным ереси гностицизма, о которой со времен святого Епифания Кипрского написаны тысячи книг.

Святые отцы почти с абсолютной точностью предсказывали духовные последствия гностицизма. Трудно ожидать от них точного угадывания тех конкретных «молекулярных» форм, которые приняло язычество в XX веке.

Святоотеческие писания — не догмы марксизма. Христианство — это не бегство от мира. Это творческая возможность придать миру смысл.

«Самый страшный враг сейчас атеизм, а не фанатизм (религиозный. — А.Д.), — говорил Наполеон Бонапарт в 1806 году. — Я восстановил религию, и это главная моя заслуга, последствия которой неисчислимы, потому что если бы не было религии, то люди убивали бы друг друга из- за самой сладкой груши и самой красивой девушки».

Черепа для продажи он представить себе еще не мог…

Христианский взгляд на мир — едва ли не единственное мировоззрение, напрямую нуждающееся в личности как отдельной, единой и неразрывной с Богом ипостаси.

Такой взгляд на мир может обеспечить личности достоинство и свободу. По блестящей мысли С.А. Левицкого:

«Свобода мировоззрения может быть обеспечена только мировоззрением