LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости

Личность перед лицом смерти не в состоянии оправдать себя ни собственным «нарциссизмом», ни «виртуальностью» культуры.

Бодрийара и Липовецки радовала пустота, воцарившаяся в обществе…

Пустота прожитой жизни не может радовать человека перед лицом персонального апокалипсиса, которого никому не дано избежать.

«Ты все пела, это дело… так пойди же, попляши!»

Радовавшийся жизни «нарцисс» испытывает отчаяние.

Отчаяние Эриксон характеризовал как отсутствие интеграции или дезинтеграцию (диссоциацию!). Оно проявляется у этих людей в неспособности вспомнить, что же являлось главным в их жизни. Чувство бессмысленности прожитой жизни даст знать о себе в непрестанном страхе смерти. Страх этот будет прятаться, в свою очередь, за постоянной тревожностью и озабоченностью тем, что «что-то может случиться».

Эриксон полагал, что эти чувства, вкупе с одиночеством, горечью и жалостью к себе самому, могут вызвать у пожилого человека паранойяльные (бредовые) расстройства и старческое слабоумие — старческую диссоциацию личности.

В отличие от наркотика «виртуальность» культуры вызовет диссоциацию только в старости. Но вызовет все равно!

ПОЧЕМУ НАРКОТИКИ ВСЕ ВРЕМЯ СВЯЗАНЫ С ПОПУЛЯРНОЙ МУЗЫКОЙ?

«Психоделическая революция», как и движение хиппи, главными своими пророками и глашатаями считала музыкантов. Вслед за Джоном Ленноном LSD стали принимать миллионы. Вслед за Бобом Марли сотни тысяч подростков и по сей день курят марихуану. Основные точки, где продаются галлюциногены сегодня, — это ночные музыкальные клубы и дискотеки.

Еще в своем «Государстве» Платон предостерегал: «Нужно избегать введения нового рода музыки — это подвергает опасности все государство, так как изменение музыкального стиля всегда сопровождается влиянием на важнейшие политические области».

А вот мнение Аристотеля:

«Только музыка имеет силу формировать характер… При помощи музыки можно научить себя развивать правильные чувства».

В 1951 году (и снова на заре психоделии) в Лондоне вышла работа английского пианиста и композитора Сирила Скотта «Музыка и ее тайное влияние в течение веков». Эта книга, как и многие другие работы Скотта (а он был одним из ведущих теоретиков модернизма в Британии), имеет теософскую окраску. Мистические склонности не мешают автору убедительно, с помощью метода психологических параллелей, обосновывать свой взгляд на роль музыки в человеческой истории.

В частности, Скотт предполагает, что, например, оратории Генделя, с их яркостью, мощью, возбуждающей благоговейный трепет, восстановили английскую мораль и что именно популярность музыки Гендедя способствовала возникновению того, что мы сейчас называем эпохой Викторианства в Англии.

Не скрывая того, что определенный формализм музыки Генделя в известной степени тормозил развитие мысли в этой стране, способствуя таким британским «родимым пятнам», как мелочная щепетильность или болезненная привязанность к традиции, Скотт считает, что во многом благодаря гармонически-божественному строю этих творений сформировались и такие черты английского национального характера, как осознание долга, чувство собственного достоинства, стремление к порядочности во взаимоотношениях, мораль частной жизни и т. д.

С точки зрения Скотта, музыка Баха оказала решающее влияние на мышление немцев. Именно в период открытия немецкой культурой клавирных и органных творений Баха возникло колоссальное здание немецкой классической философии.