Становление личности. Избранные труды

либидо на объекте. Фрейд учил, что основы человеческого характера устанавливаются к трем годам [432] .

Конечно, мы охотно допускаем, что взрослые мотивы часто отражают секс и агрессию, а в отдельных (особенно невротических) случаях взрослого поведения можно обнаружить некоторые следы детской мотивации, но мы не можем поверить, что Фрейд объяснил разнообразие, уникальность и современность большей части мотивации взрослых.

В теориях стимула и реакции мы видим другой взгляд на мотивацию через призму «снижения напряжения». Здесь влечения признаются единственными «мотиваторами». Они менее текучи, чем инстинктивные энергии Фрейда. Они рассматриваются как имеющие конкретную направленность; примером служат отдельные виды напряжения (голод, жажда, секс, избегание боли), которые много используются в экспериментальной работе с животными. Халл и другие защитники подхода «стимул – реакция» тратят больше усилий, чем Фрейд, пытаясь объяснить, каким образом все взрослые мотивы и интересы в конечном счете происходят от примитивных влечений. Важной составляющей этой теории является научение . В общих чертах оно протекает следующим образом.

Всякий раз, когда удовлетворяется основное влечение (например, голод), напряжение мотива снижается. (Вся мотивация стремится к «снижению напряжения».) Далее, любая активность, ведущая к снижению напряжения (или тесно связанная с ним) легко выучивается, потому что на нее влияет первичное подкрепление . Закон «подкрепления» гласит, что средства, используемые при снижении напряжения, будут сохраняться благодаря научению. Так мы учимся «любить» свою кровать, свое обеденное меню, своего сексуального партнера (формируя позитивные привычки по отношению к ним).

Но иногда то, что мы любим, связано со снижением напряжения лишь отдаленно. В таких случаях мы говорим о вторичном подкреплении . Возьмем хорошо известный пример из исследований животных.

Шимпанзе научили поднимать жетон с пола и опускать его в торговый автомат, который затем выдавал виноград или изюм. Можно сказать, что использованию жетона шимпанзе научился с помощью первичного поощрения. Но затем шимпанзе заставили научиться дополнительному действию в последовательности достижения пищи. Он обнаружил, что для получения жетонов он должен был поработать с другим автоматом, который их выдавал. Он обычно тратил каждый жетон сразу после того, как получал его. Но если он удерживался от этого, то «накапливал» жетоны. Ему нравилось, так сказать, накапливать «богатство». И это накопление иллюстрирует принцип вторичного поощрения. К снижению напряжения ведет действие, связанное с другим действием [433] .

Последователи S – R -теорий считают, что в рамках этой модели мы найдем объяснение всех сложных взрослых мотивов. Даже самые сложные мотивы взрослых являются каким-то отдаленным предвосхищением удовлетворения первичного влечения. Нам нравится ковер, похожий на тот, который лежал в столовой в нашем детстве. Мы хотим ловить рыбу, потому что нас брал на рыбалку отец (вторичное поощрение), который удовлетворял многие наши детские желания (первичное поощрение). Мы обнаруживаем, что испытываем отвращение к некоему городу, потому что он смутно напоминает нам город (то есть имеет отдельные сходные с ним признаки), где мы страдали от длительного и неприятного детского заболевания (вторичное негативное поощрение). И так далее.

Есть три серьезных возражения против этой линии объяснений, и любого из них достаточно, чтобы понять ложность этого пути:

1. Согласно теории вся мотивация давит в направлении снижения напряжения первичных влечений. Если напряжение не снижается, то в конечном счете ценность подкрепления утрачивается, а привычка или инструментальная активность исчезает. Если в вышеописанном опыте шимпанзе не получает иногда вознаграждения в виде винограда, он теряет всякий интерес к жетонам. «Накопительство» подвержено «экспериментальному угашению». Но человек ведет себя не так. Сначала деньги могли быть платежным средством для удовлетворения влечений, но затем они становятся целью сами по себе: скряга продолжает набивать свой бесполезный сундук.

Почти все экспериментальные исследования, в которых организуется вторичное поощрение, обнаруживают утрату инструментальных привычек и вторичных интересов, если они реально не ведут к удовлетворению первичных влечений. Главное исключение – то, что известно как «избегающее обусловливание»: испытав воздействие электрического тока или других очень болезненных стимулов, животное всю жизнь будет избегать ситуации, приведшей к шоку. По-видимому, привычки избегания не затухают.

В одном эксперименте собаку