Становление личности. Избранные труды

встречавшееся им раньше, более благозвучно, и нравится им больше, чем совершенно новое русское имя [468] .

Предположим, вы присутствуете на конференции, где есть утренние и дневные сессии. Не обнаружите ли вы, что все участники днем садятся на те же места, которые занимали утром? И если конференция продолжается несколько дней, пространственная привычка устанавливается прочно. Эта рутинизация не удовлетворяет влечений, если только желание однообразия (знакомости) само не является влечением.

...

Гарднер Мэрфи ввел понятие, которое частично (но только частично) пересекается с функциональной автономией. Он называет это канализацией [469] . Этот автор указывает, что притяжение знакомого часто тесно связано с удовлетворением влечений.

Мы хотим удовлетворять наши потребности знакомым способом. Большинство из нас ест три раза в день, а не два или пять. Этот ритм приема пищи не является независимым от влечения голода, но определяет его и накладывает на него это выработанное предпочтение. Некоторые люди не могут нормально спать иначе, чем только на одной подушке, на двух подушках или вообще без них. Всем нужен кислород, но некоторые люди – энтузиасты свежего воздуха и любят, чтобы в их спальнях дул сильный ветер; другие предпочитают, чтобы свежий воздух проникал через щелочку. Времена, места и сезоны, которые мы выбираем для еды, питья, выделения и сексуальной активности, высоко индивидуальны и являются очень важными компонентами общего мотивационного паттерна.

Но, строго говоря, такая приобретенная привязанность не является функциональной автономией, ибо всегда присутствует мотив базового влечения. В то же самое время, иногда влечения вообще едва ли могут действовать, если не получают удовлетворения высоко индивидуальные приобретенные вкусы. И потому мы делаем вывод, что понятие канализации в основном принадлежит к теориям «неменяющихся энергий», а не к функциональной автономии, хотя и имеет с последней поверхностное сходство.

Собственная функциональная автономия. До сих пор мы фиксировали свое внимание на относительно «низкоуровневых» процессах, показывающих переход раннего динамизма в более поздний. Последний вырастает из первого, хотя уже от него не зависит. Во всех своих иллюстрациях мы предполагали, что некоторые виды передаточных механизмов или механизмов обратной связи работают на поддержание систем на их нынешнем уровне, даже если эти системы подвергаются внутреннему изменению.

Нам, однако, не удастся объяснить все взрослые мотивы, если мы остановимся на этом. Прежде всего, если бы мы так сделали, итоговая картина личности напоминала бы ремонтную мастерскую, полную механических самозаводящихся хронометров, показывающих разное время. Личность содержит много таких самоподдерживающихся систем, но ее главная энергия – господствующая система мотивации – дает ей больше единства, чем могут дать отдельные персеверативные системы. Следовательно, наше описание не может быть полным, пока мы не свяжем понятие функциональной автономии с проприативными функциями личности. Рассмотрим несколько примеров, относящихся к этому уровню функциональной автономии.

1.  Способность часто превращается в интерес . Установлено, что люди обычно любят делать то, что могут делать хорошо (корреляция между способностями и интересами высока). Но первоначальным основанием для обучения навыку может быть вовсе не интерес. Например, студент, который сначала выбирает область занятий в колледже из-за того, что это требуется, нравится его родителям, или потому что занятия приходятся на удобное время, может в конце концов увлечься темой даже на всю жизнь. Первоначальные мотивы могут быть полностью утрачены. То, что было средством достижения цели, становится целью самой по себе.

Верно, что упражнение талантов способного человека часто вознаграждается. Но упражняется ли он просто для получения вознаграждения? Это кажется маловероятным. И такая мотивация не объясняет влечения, стоящего за гением. Мотив гения – творческая страсть сама по себе. Насколько несерьезно думать о том, что самоотдача Пастера коренилась в его заботах о вознаграждении, здоровье, еде, сне или семье. В пылу исследований он надолго забывал обо всем этом. И такая же страсть двигала гениями, которые в течение жизни не получали почти или совсем никакого вознаграждения, как Галилей, Мендель, Шуберт, Ван Гог и многие другие.

Важно заметить, что основные жизненные интересы редко ясно формируются и даже определяются в детстве (исключение – музыкальная