функция тогда состоит в том, чтобы сделать процесс занятия позиции необходимым, позволяя невротику одновременно чувствовать себя «помазанным» быть выше борьбы предубеждений.
В этом случае существует тенденция оказаться неспособным убедиться, что эти две точки зрения в действительности не так уж и противоречат друг другу или что оба спорщика могут быть правы. Только псевдообъективность мешает невротику признать основные результаты в любом спорном вопросе.
По этой причине существуют большие различия среди разных типов невроза. Самую сильную целостность личности следует искать у тех по-настоящему обособленных личностей, которые остались в стороне от водоворота невротического соперничества и невротических привязанностей и которых не легко соблазнить «любовью» или амбициозной целью. Кроме того, их аттитюд постороннего наблюдателя часто позволяет им достигать значительной объективности в своих суждениях.
Но не каждая обособленная личность может занимать определенную позицию. Невротик может испытывать такую неприязнь к участию в спорах или принятию какого-либо опасного своими последствиями решения, что даже мысленно он не формулирует ясно свою точку зрения и либо путается в своих проблемах, либо в лучшем случае различает добро и зло, обоснованность и необоснованность, не приходя при этом ни к какому собственному убеждению.
Агрессивный тип, с другой стороны, как кажется, противоречит моему утверждению, что невротик испытывает трудность в выражении своей точки зрения. Особенно если он склонен к ригидной справедливости, то кажется, что он обладает неординарной способностью к формулировке последовательных мнений, к их защите и верности им. Но это впечатление обманчиво. Этот тип выглядит последовательным слишком часто из-за своего упрямства, а не из-за того, что он обладает подлинными убеждениями. Поскольку упрямство служит так же для подавления всех внутренних сомнений невротика, то его мнения часто носят догматический или даже фанатический характер. Кроме того, его может соблазнить перспектива власти или успеха. Его податливость ограничена пределами, очерченными его стремлением к подчинению и признанию.
Отношение невротика к
Ответственность за других может на самом деле обозначать чувство ответственности за собственные действия в той мере, в какой они оказывают воздействие на кого-то другого; но оно может быть также эвфемизмом, скрывающим желание господствовать над другими.
Ответственность, подразумевающая принятие на себя вины, может выражать ярость от несоответствия невротика своему идеализированному образу и в этом смысле не иметь ничего общего с ответственностью как таковой.
Если нам самим ясно, что именно подразумевается под принятием ответственности за себя, то мы поймем, как трудно, если возможно, невротику допустить такое принятие. Оно означает прежде всего фактическое признание — самим собой и другими, — что именно является моей интенцией, моими словами или моими действиями, и готовность принять все их следствия. Принятие ответственности за себя противоположно лжи или переносу вины на других. Принять ответственность за себя в указанном смысле было бы для невротика нелегко, потому что, он, как правило, не осознает, что он делает и почему он делает это, и обладает сильной потребностью не знать всего этого. Вот почему невротик часто пытается уклониться от принятия ответственности за себя с помощью отрицания, забывания, приуменьшения, неверного истолкования чувств, неумышленного удовлетворения других побуждений и состояния беспомощности. И поскольку он стремится исключить или освободить себя от принятия ответственности, он с готовностью допускает, что его жена, его коллега, его аналитик ответственны за любую возникающую трудность.
Другим фактором, который часто способствует развитию неспособности невротика принимать следствия своих действий или даже видеть их, является скрытое чувство всемогущества, позволяющее, как ему кажется, делать все, что ему нравится, и всегда добиваться успеха.
