Прескотт поворачивается к другим членам комиссии: «Вот то, о чем я говорил. Для некоторых образование — пустая трата времени. Некоторым не надо поступать в колледж. Они будут счастливее, если станут механиками или продавцами». Он презрительно машет рукой в сторону заключенного: «Ладно, идем дальше. Что ты сделал, чтобы сюда попасть?»
«Ничего, сэр. Просто решил принять участие в
В другой ситуации эта «проверка реальностью» грозила бы испортить все дело, но под руководством Прескотта заседание комиссии идет своим чередом:
«Итак, хитрец, ты думаешь, что это всего лишь
Прескотт поворачивается к Керту Бэнксу и спрашивает, что это было за ограбление — первой или второй степени. Керт бросает: «Первой».
«Ага, так я и думал». Пора преподать этому молодому индюку хороший урок: для начала, напомнить ему, что бывает с заключенными, которых уличили в попытке побега: «Тебе всего 18 лет, и смотри, что ты уже натворил! Ты сидишь здесь перед нами и говоришь, что даже готов отказаться от денег, только бы выйти на волю. Но в этом отчете я все время вижу одно и то же: „хитрец“, „самоуверенный тип“, „настроенный против любой власти“! Где ты сбился с пути?»
Следуют вопросы о том, чем занимаются его родители, о его религиозной принадлежности и о том, регулярно ли он ходит в церковь. Прескотт возмущен заявлением заключенного о том, что он «не принадлежит ни к какому вероисповеданию». Он парирует: «Даже в таком важном вопросе ты не можешь определиться!»
Возмущенный Прескотт вскакивает и на несколько минут выходит из комнаты, а другие члены комиссии задают заключенному стандартные вопросы о том, как он планирует вести себя на следующей неделе, если его просьба об условно-досрочном освобождении не будет удовлетворена.
Этот перерыв посреди чрезвычайно напряженного действия дает мне время подумать о заявлении заключенного № 1037, который готов отказаться от оплаты в обмен на условно-досрочное освобождение. Нужно придать этой идее определенную форму и предложить ее в качестве завершающего вопроса каждому заключенному. Я прошу Карло спросить у № 7258, готов ли он отказаться от денег, которые заработал в роли заключенного, если мы предложим ему условно-досрочное освобождение.
Сначала Карло задает этот вопрос в более жесткой форме: «Сколько ты готов заплатить нам за то, чтобы выбраться отсюда?» Сбитый с толку, заключенный № 7258 говорит, что не станет платить за свое освобождение. Карло задает вопрос иначе, он спрашивает, готов ли заключенный отказаться от денег, которые уже заработал.
«Да, сэр, я бы это сделал».
Заключенный № 7258 не производит впечатления особенно умного или находчивого парня. Кажется, он не относится к ситуации столь же серьезно, как некоторые другие заключенные. Он самый юный из всех, ему всего 18 лет, и его реакции и поведение довольно незрелые. Но его хладнокровие и чувство юмора хорошо ему служат — они наверняка помогут ему справиться с тем, что ждет его и его товарищей на следующей неделе.
Затем мы просим остальных заключенных по очереди вернуться в комнату и ответить на тот же последний вопрос: готовы ли они отказаться от заработанных денег в обмен на условно-досрочное освобождение. Заключенный № 1037, непослушный парень в ожидании дня рождения, говорит, что готов потерять деньги, если получит УДО. Готовый к сотрудничеству заключенный № 4325 тоже отвечает согласием. Только заключенный № 3401, наш непокорный азиат, не хочет быть освобожден досрочно, если ради этого ему придется отказаться от денег — они ему действительно нужны.
Другими словами, трое из четырех молодых людей так хотят выйти на волю, что готовы забыть о деньгах, с трудом добытых круглосуточной работой в качестве заключенных. Для меня весьма показательно влияние формулировки этого вопроса. Вспомним, что основной мотивацией практически всех добровольцев
