– Боже, – прервал я его, раздраженно тряхнув головой. – Б…ь, говори по-английски, пожалуйста.
– Это сыворотка правды, – со вздохом сказал он, пожав плечами. – Ну, гипотетически.
– Так это дерьмо реально? – удивленно спросил я.
Он кивнул.
– Да, но для всех подряд оно не работает. Некоторые люди прирожденные лжецы, и наркотики на них не действуют, – ответил он. – Так что давай надеяться, что у Лорана нет такого опыта во вранье.
Я кивнул, проведя рукой по волосам. Я понятия не имел, сколько времени займет исправление ее гребаного чипа, так что понимал, что Лоран – наша лучшая возможность быстро найти ее.
– А Джейкоб? – спросил я.
Он некоторое время смотрел на меня, и его взгляд дал единственный ответ, который мне был нужен. Даже через комнату я видел вспышку скорби в его глазах, и немедленно понял, что нет никакой чертовой надежды.
– Я ничего не смог для него сделать, – тихо сказал он. – Он был убит мгновенно. Нас не учат тому, чтобы только ранить или слегка задеть противника.
– Почему он? – спросил я, и слова застряли в комке, образовавшемся в моем горле.
Может, мы и не были друзьями, но он не заслужил такой смерти. Он просто пытался, б…ь, помочь, он рисковал собственной безопасностью ради Изабеллы, и это возвысило его в моих глазах. Он не должен был делать этого дерьма, но сделал, и, б…ь, потерял из-за этого жизнь.
– Я хочу сказать, и она, и я стояли прямо рядом с ним. Почему они подстрелили его? Он был никем, он не имел, б…ь, к этому никакого отношения. И если они, черт возьми, приучены убивать, почему все остальные проклятые пули пролетели мимо нас?
– Потому что они стреляли не в вас, – ответил он. – Джейкоб был невинным свидетелем, Эдвард. Он оказался в неправильном месте в неправильное время. Он был очевидцем, ненужным затруднением, которое можно было с легкостью убрать, но с тобой и Изабеллой – дело совсем другое. Я посмотрел записи камер наблюдения, после того, как приехал домой, и видел, что происходило. Они вспугнули тебя, несколько раз выстрелив, чтобы заставить двигаться, и единственным твоим выходом было уехать, попадая при этом прямо к ним в руки. Если бы они хотели тебя убить, то сделали бы это при первой возможности, но ты все еще жив. Я не точно понимаю, что это означает, или в какой части пьесы ты должен сыграть, но ты остался в живых по какой-то причине.
– Это хреново, – сказал я, пытаясь держать под контролем эмоции, но мне это не удалось.
Мои слезы потекли бесконтрольно, и ничто, б…ь, не могло остановить их, сердце билось так, словно хотело разорваться на миллион кусочков. Я не понимал, что, черт побери, происходит, или почему, б…ь, это случилось с нами. Почему она? Что, б…ь, мы такого сделали, что заслужили это?
– Почему они, б…ь, не забрали меня? Почему они взяли мою Беллу? – мучительным шепотом спросил я.
– Я… гм. Я не понимаю, сын, – тихо сказал он. – Я бы хотел, чтобы у меня были все ответы, которых ты ждешь, но у меня их нет. И я на самом деле не могу сейчас дать тебе никаких обещаний, но сделаю все, что смогу.
Я кивнул, опять протирая лицо руками. Мне нужно оставаться сильным и не сломаться, и смятение сейчас совершенно не поможет сохранить голову здравомыслящей.
– Итак, – нерешительно начал я, приостановившись, потому что не был уверен, хочу ли я на самом деле знать ответ на вопрос, который собираюсь задать.
– Что вы с ним сделали?
– С Джейкобом? – переспросил он, вопросительно подняв брови.
Я кивнул.
– Я не смог позвонить старейшинам племени. Мне бы хотелось это сделать, ведь он был
