– Я люблю тебя, – сказала я.
– La mia bella ragazza, – прошептал он. – Ты знаешь, что я тоже люблю тебя.
Мы оба замолчали на миг, просто держа друг друга в объятиях. Я пыталась рассортировать его слова, очистить голову от тумана, который там прочно поселился, и понять, что происходит. Память все еще возвращалась отрывками, и в результате в комнате начало нарастать неуютное напряжение. Было ощущение, что я не могу найти недостающий кусочек паззла, который Эдвард намеренно скрывал от меня.
– Все в порядке? – наконец спросила я. – Твоя семья?
– А почему нет? – с опаской уточнил он.
– Не знаю. Я просто волнуюсь… – начала я.
– Тогда прекращай, – жестко сказал он. – Тебе нужно сфокусироваться на том, чтобы выздороветь. С остальным дерьмом разберемся позднее.
– Ты снова говоришь, как твой отец, – промямлила я, его уклонение от ответа только разжигало мои страхи.
Он грубовато засмеялся.
– Tale il padre, tale il figlio, – тихо сказал он. – Может, я больше похож на него, чем мы думали, tesoro.
– Ты не похож на него, – заявила я. – И никогда не будешь похож.
– Я бы не был так уверен, – тихо проговорил он.
Я вопросительно посмотрела на него, думая, что он имел в виду, но прежде, чем я успела спросить, раздался стук и дверь открылась. Я отодвинулась от Эдварда, застонав, и увидела, как входит доктор Каллен.
– Говоря о гребаном дьяволе…
– Нехорошо так говорить о людях, – сказал доктор Каллен.
– Chi parla in faccia non e traditore (2), – парировал Эдвард.
Я с любопытством посмотрел на него, интересуясь, что это значило, а доктор Каллен рассмеялся.
– Правда, сын, – ответил он. – Ты никогда не мог контролировать свой рот.
– Да уж, но разве это не часть моего обаяния? – спросил Эдвард.
– Я бы не называл это обаянием, – усмехнулся доктор Каллен. – Твой рот так же часто вовлекает тебя в неприятности, как и вытягивает из них.
– Ну, Изабелла никогда не жаловалась на мой рот, – игриво заявил Эдвард.
Я отчаянно покраснела, когда раздались эти слова, и толкнула его локтем под ребра. Движение получилось легким – я все еще была слаба, но Эдвард стиснул зубы и попытался сдержать крик. Я застыла, нерешительно глядя на него, а доктор Каллен громко вздохнул.
– Переломы ребер все еще заживают. Все бы было уже в порядке, если бы он соблюдал предписания, – объяснил доктор Каллен.
– Прости, – тихо прошептала я, ощущая вину.
Он раздраженно закатил глаза.
– Не извиняйся. Это ерунда, – пробормотал он, поворачивая снова к отцу. – Тебе что-то нужно?
– Я просто хотел проверить, как Изабелла, прежде чем уехать в госпиталь, – объяснил он, подходя к кровати.
Он взял мое запястье и проверил пульс, а потом потрогал лоб.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – ответила я. – Я все еще немного слаба и дезориентирована, но уже лучше. Я просто почему-то уставшая.
– Так будет некоторое время. Твое тело излечивается. Если позже захочешь, попробуй поесть. Клара принесет тебе куриный бульон, – сказал он.
