– Это просто деревья, – резко сказала Розали раньше, чем я успела ответить. – Бери уже одно, и надо отсюда выбираться. У меня болят ноги, б…ь.
– А может, тебе стоило найти нормальную обувь, чтобы не было таких проблем? – выплюнул Эдвард. – Кто, б…ь, надевает высокие каблуки, чтобы срубить дерево?
– А кто, б…ь, ждет до самого Рождества, чтобы сделать это дерьмо? – парировала она. – Если бы ты поднял свою чертову задницу несколько дней назад и сделал это, у нас бы не было проблем!
– А никто не заставлял тебя идти, черт возьми, – злобно сказал Эдвард. – Могла остаться дома.
– Да, и пропустить все веселье? – с сарказмом сказала она.
– Проклятье! – сорвался Эмметт, теряя терпение. – Прекратите это дерьмо! У меня от вас голова скоро будет болеть.
– Ну, если бы ты заткнул свою гребаную подружку, у нас бы не было этих проблем, – выплюнул в ответ Эдвард.
– Никто меня не заткнет, Каллен, – резко проговорила она. – Я сама за себя решаю. И не получаю ни от кого приказы.
– Иди на х… – крикнул Эдвард, напрягаясь, его рука крепко сжала мою, он боролся с гневом.
Я выдохнула и попыталась высвободиться, а Эмметт встал между ними, поднимая руки.
– Слушайте меня! Хватит! – со злостью закричал он. – Я не знаю, кто в вас сегодня вселился, но это уже не игры! Меня от вас тошнит, так что прекращайте это дерьмо. Оба.
Я снова попыталась высвободить руку, от крепкой хватки Эдварда она уже начала болеть, он заметил это и быстро ослабил захват.
– Выбери дерево, Белла, – пробормотал он, по-прежнему отказываясь меня отпускать.
– Э-э, хорошо, – нерешительно сказала я, оглядываясь по сторонам.
Утро началось не очень хорошо, и мне уже хотелось домой, я надеялась, что хоть там дело пойдет лучше. Я случайно заметила ель в нескольких шагах от нас и вздохнула.
– Может, эта?
Он быстро осмотрел ее, а я ждала его вердикта, уверенная, что он будет критиковать и ее, но тут он ухмыльнулся.
– Идеально, – сказал он, покосившись на меня.
– Ты уверен? – спросила я.
Он застонал и покачал головой, а я вспыхнула, поняв, что снова повторила эту фразу.
– Оу, я имею в виду, тогда хорошо.
– Эй, мне дерево нравится, – сказал Эмметт, поднимая топор и небрежным жестом перебрасывая его через плечо.
Вторую руку он поднял, чтобы заслонить от солнца глаза, пока рассматривал ель, решая, как лучше ее срубить. Я с минуту за ним наблюдала, зрелище казалось сказочным, а потом взорвалась смехом, когда поняла, что на нем надета красная клетчатая рубашка, а на лице щетина – он давно не брился. Все удивленно повернулись ко мне, и, я уверена, им бы ситуация не показалась такой смешной, а я от истощения была немного не в себе. И чем дольше я смотрела на Эмметта, тем истеричней смеялась, зрелище было удивительно нелепым. Я начала задыхаться, из глаз брызнули слезы, и я вырвала у Эдварда руку, чтобы их стереть, пока они бежали по щекам.
– Что такого смешного? – спросила Элис, на ее лице вспыхнула улыбка, когда она смотрела на меня.
Это была первая ее искренняя улыбка за последние дни – она постоянно была подавленной, угрюмо смотрела на нас с Эдвардом, как будто вот-вот заплачет. Я только сильнее рассмеялась, не в силах взять себя в руки, а Эдвард хихикнул, глядя на меня, в его глазах наконец-то появились счастливые искорки.
– Он похож, э-э… на гигантского дровосека, – выдавила я, пытаясь восстановить дыхание, но
