все было вычеркнуто. Я положил листок и ручку себе в карман, и мы пошли к кассе. На сей раз кассиром оказалась пожилая женщина, а не одна из этих сучек. Я был не совсем уверен, как нужно обращаться с теми, кто пытался навязаться мне в присутствии Изабеллы. Боже, а ведь таких желающих было много, но я не знал, как еще можно отвязаться от них, разве что ударить. На прошлой неделе я сказал нескольким девушкам, что они меня больше не интересуют, а они лишь, закатив глаза, смеялись. Наверное, они думали, что я шучу. Полагаю, им было сложно понять, что Эдвард Каллен к ним больше не вернется. Еще я никак не мог понять, почему Таня тогда заявилась к нам домой и устроила такой скандал. Я не думаю, что она, правда, верила в то, что говорила, но все равно, это не могло меня не волновать. Форкс – маленький городок, здесь полно «доброжелателей» и сплетников, и теперь я опасался, что разные слухи дойдут до моего отца. И не хотел, чтобы об этих слухах узнала Изабелла. Для нее достаточно и того, что она видела, как все эти гребаные сучки флиртовали со мной. Мне всю неделю так хотелось сказать ей, что я люблю ее, но сделать это было чертовски сложно. Конечно, я не собирался признаваться ей в своей бессмертной гребаной любви, я не хотел пугать ее. Мне просто хотелось, чтобы она знала, что для меня она… особенная. Думаю, это бы не травмировало ее психику.
Кто бы мог подумать, что Эдвард Каллен будет вот так сходить с ума по девушке?
Я уверен, никто и никогда не мог такого предположить.
После того, как все продукты были разобраны, я повернулся к стоящему рядом прилавку, чтобы взять свои любимые шоколадные конфеты, как вдруг замер на месте. Изабелла уже протягивала мне их… Я улыбнулся, мне было очень приятно, что она запомнила такую любимую мной мелочь.
– Спасибо, – сказал я, взял у нее конфеты и положил их к нашим покупкам. – Возьми и себе тоже.
Она посмотрела на меня с удивлением, но все же взяла упаковку и для себя. Снова повернувшись к кассе, я достал карточку «American Express» и расплатился. Как обычно к нам подошел менеджер и стал раскладывать продукты по пакетам. Я поблагодарил его, и мы с Изабеллой пошли к машине.
Сложив пакеты с продуктами в багажник, я закрыл его и посмотрел на небо. Сегодня пасмурно. Возможно, будет дождь. Ребенком я любил дождь и грозу… А скоро зима…
Мы сели в машину. Я дал Изабелле «Toberlone».
– Спасибо, Эдвард, – улыбнувшись, мягко сказала она. Развернув обертку, она аккуратно положила конфету в рот.
Хихикнув, я последовал ее примеру.
– В любое время, bella ragazza. Ты не должна благодарить меня, – сказал я, запуская двигатель.
По дороге домой мы не обсуждали ничего важного. Мы говорили в основном о погоде, о разной растительности. Как же хорошо было болтать с ней. Она поражала меня своей искренностью и остроумием.
Когда мы подъехали к дому, пошел дождь. Я постарался припарковать машину как можно ближе к дому. Заглушив двигатель, я отдал ей свои ключи. Она посмотрела на меня с замешательством, я улыбнулся.
– Откроешь дверь, – сказал я, показывая ей ключ от дома.
Папа не дал ей ключ, наверное, потому что она никогда не выходила из дома одна. Но я подумал, вдруг она решит прогуляться в одиночестве.
– Набери на клавиатуре номер 62373, а затем нажми на красную кнопку. Думаю, справишься?
Она нерешительно кивнула.
– 62373, – повторила она.
Я улыбнулся и кивнул.
Выйдя из машины, она быстро побежала к двери и вставила ключ в замок. Наблюдая за ней, я улыбнулся. Как только она открыла дверь, я взял сумки и пошел за ней. Зайдя в дом, я бросил пакеты прямо в холле возле двери.
