– Черт! – заорал я, наплевав на присутствие директора в шаге от меня, стоящего там с видом сраного копа, как будто я был преступником и он проводил мое задержание. Я глянул на этот маленький кусок дерьма – того первокурсника – и, видимо, выражение моего лица было столь раздраженным, что он спрятался за директора, в надежде, что тот его защитит. Я мог спокойно надавать этому ублюдку, его я не боялся.
– Мистер Каллен, я жду объяснений…. – начал он, пытаясь прозвучать уверенно, но меня он не беспокоил. Он, черт возьми, боялся моего отца и я знал, что со мной он никогда не пересечет некоторые границы, боясь столкнуться лицом к лицу с доктором Карлайлом Калленом. В прошлом году на школьной стоянке меня повязали с наркотой, и он пытался исключить меня, но потом мой отец пришел на «родительское собрание"… Один гребаный разговор в его офисе о том, что это дерьмо больше не повторится, и директор потом даже извинялся передо мной за обвинения и пропущенные уроки.
– Я очень хочу, честно. С удовольствием бы, черт возьми, остался здесь и попытался все объяснить, но мне нужно домой. Это срочно, – многозначительно сказал я. Бросив телефон в карман, я развернулся в их сторону, и они расступились, чтобы дать мне пройти. Директор пялился на меня, нахрен ошарашенный моим неповиновением, но не сказал ни слова, когда я пронесся мимо.
Я вылетел в коридор и на улицу, даже не задумываясь, что оставил свои гребаные книги в классе по тригонометрии. Потом подумаю о них. Я прибежал на стоянку и, вытащив из кармана ключи, открыл двери. Скользнув в водительское кресло, я завел машину, даже не потрудившись пристегнуться. Резко вывернул руль, тронулся с места и, придавив педаль газа, вылетел со стоянки с такой скоростью, что камни и грязь полетели в другие автомобили. Втрое превысив лимит скорости, я мчался по улицам, желая только одного – быстрее добраться домой. Мне нужно было лично убедиться, что с ней все хорошо, что он ее не причинил ей вреда.
Залетев на подъездную дорогу, я быстро подъехал к дому, так круто развернувшись, что едва не врезался в дерево. Резко ударив по тормозам, я остановился у главного входа, как раз рядом с отцовским Мерседесом. Я был так заведен, что немедленно полез под сиденье за гребаным пистолетом; делал я это почти бессознательно, гнев ослепил меня. Точно так же было в прошлом году с Джейкобом, когда я напал на него. Я действовал на автопилоте, не понимая, что творю. Под сиденьем я оружие не нашел и тогда вспомнил, что оставил его наверху. Я застонал, подумав о том, что, черт возьми, я делаю – я же не могу просто зайти в дом с оружием наперевес, как гребаный маньяк. Выбравшись из машины, я метнулся в дом, взлетев по ступенькам. Я открыл дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Со второго этажа раздавались крики, разозленные голоса, ругань. Они звучали так громко, что на миг я замер. Оглянувшись по сторонам, возле лестницы я увидел отца, он выглядел крайне разозленным. Глубоко дышал, ноздри раздувались от гнева. На меня он даже не взглянул, фокусируясь на этаже и пытаясь успокоиться, прежде чем направиться на кухню. Голоса стали громче и, подняв глаза, на лестнице я увидел Аро, мои глаза распахнулись от испытанного шока, когда я увидел, что он практически тащил Джеймса вниз по ступеням и выглядел при этом очень разочарованным. Эммет и Розали бежали сзади, оба выглядели злыми и что-то кричали. Роуз перечисляла все ругательства, которые знала, в адрес этого «чертова сукиного сына» и «гребаного ублюдка», Эмметт описывал, как сейчас же скрутит ему шею. А я просто стоял там, сбитый с толку разыгравшейся передо мной сценой. Роуз подбежала и смачно вмазала Джеймсу по затылку, и я задержал дыхание, ошеломленный ее храбростью и, возможно, тупостью. Джеймс замер и резко развернулся к Роуз, явно обозлившись после ее удара, но Аро скрутил его и потащил дальше по лестнице. Внизу Аро толкнул его в фойе и, не убирая руки с шеи своего племянника, повел его на кухню. Роуз и Эммет замерли в прихожей, заметив меня. Я наконец-то закрыл за собой дверь.
Роуз все еще сыпала проклятиями, а Эммет затих и выжидающе смотрел на меня.
– Я должен был лучше за ней присматривать, – сказал он, глядя прямо мне в глаза. Я, черт возьми, не должен был ему отвечать; он уже все сказал. Он все, блядь, понял, и ему не нужно было ничего доказывать. Эммет не сделал бы этого специально, наплевав на свои обязательства.
– Чтобы это было в последний раз, – подчеркнув каждое слово, ответил я, проходя мимо него на кухню. Джеймс стоял возле шкафчиков и смотрел прямо на отца, который зашивал этому подонку лицо.
