от моих мыслей.
Я посмотрела на него, не понимая, к кому он обращается. Он вздохнул и посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на пирог.
– Итальянский кремовый пирог
ДН. Глава 55. Часть 2:
Я кивнула.
– Да, сэр, – сказала я, – я делаю его для Эдварда. Это на его… ммм… день рождения.
Он уставился на меня, и я заметила раздражение, мелькнувшее на его лице. Его глаза потемнели от гнева, и страх сковал моё тело. Я не знала, что я сказала или сделала не так, но была уверена, что не было в этом ничего хорошего. От ласкового обращения он может перейти ко взгляду, полному ненависти. И нечего удивляться, что мои чувства к нему были тоже противоречивы. Именно поэтому я не могла смотреть на него как на человека, а только как на хозяина. Он был то горячим, то холодным по отношению ко мне, и не мог найти золотую середину. Он был непредсказуем, а непредсказуемость опасна для такого человека, как я.
– Правда, это потрясающе, – спросил Алек с другого конца комнаты, – как схожи их черты? Очень любопытно наблюдать. Я никогда не чувствовал такого сильного дежавю, как сейчас.
Мои брови поползли вверх снова, поскольку гнев доктора Каллена усилился. Он сжал зубы и повернул голову, пристально всматриваясь в окно. Моё сердце бешено застучало, и я почувствовала себя нехорошо. Я понятия не имела, о чём они говорили, но было понятно, что это расстраивало и злило доктора Каллена.
– Когда закончишь, Изабелла, ты понадобишься мне, чтобы разбудить Эдварда, – сказал доктор Каллен резко, смотря прямо перед собой, – у него есть посетители, которые скоро приедут. Я бы и сам поднялся к нему, но что-то подсказывает мне, что он находится не в совсем приличном виде.
Мои глаза в шоке расширились, и щёки немедленно приняли красный цвет. У меня заболел живот, и я почувствовала слабость в коленках. Я была ужасно смущена от его слов, ведь они были верны. Эдвард был в неприглядном виде. Он был обнажен, и, хотя я и укрыла его одеялом, не оставалось сомнений, что он, по своему обыкновению, стащит его и отодвинет ногами.
Его отец, действительно, знает? Он был дома вчера вечером? О, Господи, если он был, действительно, дома всю ночь, он слышал нас?!
Я держала рот закрытым и боялась открыть его, потому что волновалась, что могу выкинуть что- нибудь от нешуточного беспокойства. Но доктор Каллен смотрел на меня, явно ожидая ответа.
– Да, сэр, – пробормотала я, отводя взгляд на пирог.
Я почувствовала себя виноватой, а это было неправильно, потому что я не должна была себя так чувствовать. У меня не было повода стыдиться. Я любила Эдварда, и Эдвард любил меня. Мы молоды, и Эдвард говорил мне, что нет ничего неправильного, если мы будем выражать нашу любовь.
Алек сухо рассмеялся.
– Я вот думаю, это одна из тех штучек, которую она переняла от Эдварда, Карлайл. – сказал он, – Когда она говорит «да, сэр», то подразумевает кое-что другое.
Я посмотрела на него в растерянности, задаваясь вопросом, что он имеет в виду, и услышала вздох доктора Каллена. Он ничего не ответил Алеку, только вышел из кухни и направился в гостиную. Алек задержался на кухне, следя за мной с любопытством.
– Когда разбудишь Эдварда, скажи, что приезжает его крёстный отец, чтобы повидаться с ним, – сказал Алек.
Он ушёл, бормоча «Tale il padre, tale il figlio». Я стояла, запутанная и немного испуганная.
Я закончила готовить пирог, посыпав его сверху размельченными орехами. Затем я засунула его в холодильник. Я загрузила посудомоечную машину, помыла руки и пошла наверх. Я достигла третьего этажа, и в то же самое время открылась дверь спальни Эдварда, и вышел он сам, ещё сонный. Волосы были взъерошены и торчали в разные стороны. Он был в боксерах и пижамных фланелевых штанах, сидящих на бёдрах, босиком и с голой грудью, и, само собой, я жадно пробежалась по ней глазами. Он пошёл в моём
