уткнулась ему в грудь, никто не говорил ни слова. Он нежно поглаживал мою спину, пока я, скользнув рукой ему под рубашку, гладила мускулы груди и прослеживала дорожку волос на животе.
– Хотел бы я читать твои мысли, – наконец, сказал Эдвард, разрывая молчание.
– Почему? – спросила я.
– Тогда я знал бы, что сказать, чтобы тебе было лучше, – ответил он.
Моя рука замерла, и я посмотрела на него, замечая серьезное выражение лица.
Вздохнув, я покачала головой.
– Ты всегда знаешь, что сказать, – ответила я.
Он сухо засмеялся.
– Если бы это было правдой, ты бы не ускользала из постели каждую ночь, – сказал он.
Я напряглась и села, чтобы освободить ему немного места, он приподнялся на локтях и заглянул мне в глаза.
– Да, я знаю. Мой отец включил камеры после нашего возвращения. И я знаю, что большинство времени ты сидишь в библиотеке и просто смотришь в пространство. Я знаю, что ты ходишь повсюду как гребаный зомби, когда меня нет рядом. Я знаю, что ты покидаешь постель. Я знаю все это дерьмо, Белла, но не знаю, почему ты просто не поговоришь со мной. Я не знаю, почему ты лжешь мне.
По его голосу могу сказать, что он был расстроен, я смотрела в ответ, от боли в его глазах мое чувство вины и стыд выросли до небес. Мучительно было знать, что я причиняю ему страдания, это последнее, чего я хотела. Все мое существо боролось с тем, чтобы причинять боль Эдварду Каллену, но именно это у меня получалось лучше всего.
Я пыталась бороться со слезами, но они пришли нежданно, я закрыла глаза, не в силах выносить его боль. Откинувшись на спину, я откатилась от него, крепко зажмуриваясь и желая, что весь мир исчез. Я услышала его вздох, кровать прогнулась, и я задержала дыхание, ожидая, что он встанет и уйдет. Грудь сдавило от боли, когда я представила, как он покидает меня – он всегда клялся, что не оставит меня, но я продолжала ждать, когда это случится. Я ждала, когда он поймет, что ошибался во мне и решит, что я его не заслуживаю. Ждала, когда он скажет, что я того не стою. И знай он то, что знаю я, он бы так и сделал. Если бы он знал, что я знаю, он бы возненавидел меня не меньше, чем я ненавижу себя.
В тот день, когда мы вернулись из Финикса, я пошла в библиотеку в доме Калленов в поисках какой-то книги. Мне нужно было отвлечься, пока Эдвард не вернется из школы, а чтение было моей величайшей любовью. Я терялась в разных мирах, впитывала в себя выдуманные времена и места, жизнь других. Не зная, я достала книгу в кожаной обложке и, вместо того, чтобы погрузиться в чужой мир, попала в свой. Как только я открыла ту книгу, реальность ударила меня со всей силой, и я задала вопрос, хорошо ли я знаю свою жизнь.
Такая простая на вид книга, но содержащая слова, которые были самыми сильными из всего, что я читала. Я несколько раз останавливала на ней взгляд, но каждый раз выбирала что-то другое, и вот в тот день я полубессознательно взяла именно эту книгу и, открыв ее, нахмурилась, когда заметила исписанные рукой страницы.
Нет, я и понятия не имела, что найду дневник Элизабет Каллен среди сотен книг в доме, и уж точно не предполагала, что найду внутри него. Как только я нашла его, я сразу догадалась, что это, и мне стоило поставить дневник на место… но тут я глянула на страницу.
Я увидела свое имя.
Я прочитала ту единственную страницу десятки раз, и ни разу не переворачивала ее, потому что там было достаточно информации, чтобы понять правду. Правду, где я была во всем виновата, стала причиной таких событий. Она была бы жива, если бы не я. Эдвард никогда не поймет, и однажды он узнает правду, как и я, и до него дойдет, что я того не стоила.
Смерть моей матери поразила меня. Она выбрала завершить свою жизнь, и я не могла злиться на нее за это. Она, наконец, в покое и свободна, где бы она ни была, и эта мысль приносила мне улыбку. Мысль, что моя мама стала ангелом, наблюдает за мной – это самое прекрасное, что я могла представить.
