свою долю. Двадцать семь, слышишь, директор? Теперь скажи мне — ты отдашь сегодня деньги? Не забудь — двадцать семь моих родственников. Двадцать семь.
— У меня… у нас нет столько. Нет, не надо! Мы соберем. Володя, ведь мы соберем, верно? Мы соберем, постепенно, мы займем. Вы же разумный человек, вы понимаете — это огромная сумма…
— Откуда вы знаете, какая сумма? — присоединился к беседе Ромашка. — Четыре года назад, когда эти сволочи составляли договора, метр стоил копейки. Сегодня каждая «двушка» тянет минимум на сто тысяч. Плюс проценты.
— Сколько процентов? — деловито спросил Два Мизинца.
— Если инфляция даже десять процентов в год… — задумался Толик.
— Четыре миллиона вашими деньгами, — ловко округлил Снорри.
— Нет, мы считаем в американских долларах.
— Аме-ри-кан-ских? — У Снорри от удивления глаза выпрыгнули из орбит и повисли на стебельках. — Дом Саади, ты мог себе такое представить? На этой тверди самые крепкие деньги — у красномордых инка!
— Сережа, ты рехнулся? Сегодня — невозможно! Откуда мне взять столько? Почему я должен отвечать за других? — захныкал кудрявый.
— Слушайте, мы подпишем любую бумагу…
— Вы подписали много бумаг, — напомнил Ромашка.
— Дом Саади, сдается мне, я уловил, где корень зла, — на ютландском заметил Вор из Брезе. — Здесь разрушены основы того, что ты называешь «законами чести». Здешние сатрапы под страхом смерти запретили людям носить оружие и самим карать негодяев. Они обещали подданным, что сами станут блюсти закон, но обманули их. И вот…
— Пожалуй, ты прав, мой друг, — поразмыслив, согласился Ловец. — Но… сколько им пришлось убить стариков, чтобы отменить законы рода? Здесь никто не слыхал о чести и почтении в семье.
— В таком случае ты не сумеешь их вылечить.
— В таком случае мы обязаны хотя бы помочь нашему новому другу за чудесное спасение дома Ивачича.
— А как же поступить с прочими, которые жаждут справедливости?
Перепуганные директора следили за диалогом ужасных гостей, не понимая ни слова.
— Вы с какой планеты свалились? — сделал последнюю попытку Владимир Иванович. — Вы что, наивно полагаете, что все так и делается?! Захотел я — и дом не достроил? Захотел он — и деньги присвоил?! Очнитесь, молодые люди. Мы такие же винтики в шестеренках, как и вы.
— Я вас предупреждал, — грустно вздохнул Ромашка, — тут концы в Москву тянутся, размотать не дадут.
— Почему не дадут?
— Потому что они все заодно.
— Кто «все»?
— Да все. Власть, чиновники, силовики, до самого верха. Они могут кого-то засудить, чтобы народ не возмущался, но это для вида…
— Значит, не все заодно. Значит, есть те, кто помнит о чести, ты сам признал это, лекарь! — Снорри распорол на Сергее Петровиче брюки, обрывком штанины завязал ему рот. — А теперь, лекарь, запри тех дрожащих людей и сам лучше уходи. У меня много работы… — Вор из Брезе сладострастно провел ножной пилой по щеке кудрявого директора. — Поделить каждого на двадцать семь частей, да еще так, чтобы дом Саади не ругался и чтобы все остались живы… это непростая задача!
15
Доджо Хрустального ручья
