превратилось в могильник.
— Я могу купить такое?
Он на мгновение задумался, затем покачал головой:
— В Арденау? Вряд ли. После юстирского пота с винами из Каварзере серьезные перебои. Прошло больше года, старые запасы давно подошли к концу. У нас есть несколько бутылок «Вальполичелло», и цена на них по три флорина за штуку. Но «Барбареско» я не видел месяцев восемь. Последняя баржа привезла всего лишь два ящика, и они исчезли прежде, чем я успел вытащить деньги из кошелька.
— Кто их купил?
Роэльс развел руками:
— Не знаю. Я слышал лишь краем уха о поставке, но, насколько верны эти сведения, ручаться не могу.
— Каков шанс, что эту бутылку приобрели сравнительно недавно?
И вновь он развел руками:
— Город немаленький. У кого-нибудь в погребе могут скрываться и куда большие редкости. Вы хотели бы найти продавца, как я понимаю?
— Да.
— Не удастся, господин страж. Это не драгоценный камень, а всего лишь вино. Неплохое, но не более того. К тому же, как я понимаю, покупатель теперь ничего рассказать тоже не сможет.
Я склонил голову:
— Последние ваши слова требуют дополнительных объяснений.
— Роэльс опытный человек, Людвиг, — произнес Карл. — Он разбирается в вине, но кроме этого у него есть и… другие достоинства.
Мастер по вину улыбнулся и, предвосхищая вопросы, закатал правый рукав, показывая выжженное на предплечье клеймо — три тройки, знак, которым в Арденау метили каторжников.
— Очень лестно такое слышать от вас. — Старик повернулся ко мне. — Понимаете, страж. То, что вино предназначено не вам, догадаться было не сложно. Как и о том, что выпивший его уже в раю. Мой нос чует малейшие нюансы. Какой-то болван влил в эту бутылку туманную ягоду и запечатал пробку другим сургучом. Такой на юге не используют, только у нас, в Альбаланде. Он более темный и густой. Видите?
Человек показал крошки сургуча, оставшиеся на горлышке.
— Вино не отследить, — помолчав, произнес я. — А яд?
Роэльс прищурился, одобрительно хмыкнул:
— Всегда знал, что стражи умеют задавать правильные вопросы. С ядом гораздо легче, чем с вином. Туманную ягоду не так просто достать. Редкая хагжитская дрянь, и в городе есть тот, кто порой продает такое.
— Вы назовете его имя?
Темные глаза старика стали еще темнее.
— Конечно. Мои истории входят в цену бутылки вина, которую вы заказали.
Надо думать, что это обойдется нам не в один золотой.
— Шараф Мясник. Живет на Портовой Фиалке. Дом за зеленым забором.
— Хагжит? — поднял брови Карл.
— Да. Торговец специями. Если официально.
— А если нет?
— Господин Карл, столько ни одно вино не стоит. Вам эта информация ни к чему, так что я придержу ее для других клиентов. Единственное, что вам следует знать — добиться от него ответов не так-то просто. Шараф слишком часто вдыхает маковый туман.
С этими словами он встал, мягко отодвинув стул:
— Да. Вот еще что. Нехристь просто обожает кошек.
— Просто обожает кошек?! У старика самое извращенное чувство юмора из всех, что мне встречались! — Карл поднатужился и перевернул шкаф, который с оглушительным грохотом упал, забаррикадировав дверь, и из разбитых склянок во все стороны полетели специи.
Пугало с таким заявлением было несогласно. Оно всегда считало, что его чувство юмора переплюнуть невозможно.
