думал что воспарю с ангелами на небеса, но на мне
заживает как на волке, — ответил он улыбаясь. — Ты
знаешь я пока был дома места себе не находил, эта
непривычная тишина, размеренная жизнь не по мне, скучно
все. Я чертовски привык к войне и мне не хватает
постоянного чувства опасности, артобстрелов, боев и
175
падающих под пулеметным огнем иванов. Мне даже
роскошная домашняя пища в рот не лезла, я все время
думал как вы тут голодаете, а я обжираюсь и валяюсь на
койке. Дьявольщина, знаешь тянет на фронт, только здесь
чувствуешь настоящую жизнь хотя кругом одна смерть,
видимо это уже в крови, да и когда знаешь что наша задача
еще не выполнена, хочется все бросить и мчаться сюда.
Сдохнем мы тут все, и ты знаешь, я даже рад что умру как
воин на поле боя, а не на старческом ложе в собственной
постельке.
Мы сидели в блиндаже и пили вино, в маленькое окно
заглядывали звезды, в воспоминаниях пред нами представа-
ли лица наших друзей, Лауперт, Грунге, Грюнерт, Инхофер,
Хартманн, Румор, Штадлер, Лингер, Дейсенхофер и другие
кто делил с нами последний кусок хлеба и последний па-
трон, было уже далеко заполночь когда мы легли спать.
Пулеметы под отблески осветительных ракет прострели-
