Я вышел к частному сектору, одноэтажные домишки,
большинство из которых горели, лепились друг к другу вет-
хими заборами, поленницы почерневших дров, деревянные
крыши и под окнами какие-то желтые цветы засыпанные
снегом. Пятеро наших парней лежали между развалин из-
бушки, в которую видимо когда-то угодил снаряд. Они
очень внимательно в бинокли смотрели сквозь ветки каких-
то кустов, подкованные подошвы их сапог торчали из-под
труб и частей крыши которая лежала рядом с домом, точнее
с тем что от него осталось. — Снайпер, для тебя есть рабо-
та, — крикнул мне парень, рука у него была перевязана
бинтом пропитанным кровью. Из развалин вылез
унтерштурмфюрер: — Слушай, наша бронетехника где-то в
стороне. Там в торце улицы пулеметы, не дают, сволочи,
голову поднять, много наших парней положили .
Он определил мне сектор стрельбы, мысли мгновенно
концентрировали внимание на главном, я осмотрелся и на-
чал действовать. Фронтон крыши остался на стене и я мгно-
венно принял решение, я заскочил в дом от которого оста-
лись две бревенчатые стены, потолок обвалился и одной
стороной лежал на полу, представляя из себя великолепную
лестницу на чердак. Рискуя свалиться и сломать себе шею, я
поднялся наверх, холодный ветер свистел в щелях фронто-
на. Я достал штык-нож и аккуратно оторвал с гвоздя край
