Этот парень знал свое дело, он побежал к снарядному окопу
и бросился к пушке со снарядом в руках, вогнал снаряд в
казенник и закрыл затвор. Мне, к сожалению, некогда было
любоваться его талантами, пуля сбила его с ног.
Пот размывал грязь на моем лице и попадал в глаза, я
достал носовой платок который вряд ли был чище моей
227
формы что бы сказала моя мама: «Гельмут, твой платочек не
выдерживает никакой критики». Я вытер лицо, воспоми-
нания о маме взбодрили меня. Мой прицел выискивал среди
дыма фигуры иванов, каждый выстрел отдавался жуткой
болью в отбитом плече, там наверняка был сплошной синяк.
Но когда очередной большевик попадал в перекрестье моего
прицела и падал после выстрела я забывал обо всем и боль
уходила на второй план, позиция у меня была до чрез-
вычайности великолепна, глушитель работал превосходно, я
сам себе завидовал. Заляпанный грязью, заваленный напо-
ловину землей, от трупов, среди которых я лежал я отли-
чался лишь тем, что в моей груди еще билось сердце. Под-
тверждением тому была группа русских солдат которые
пробежали едва не по моей спине по направлению к пуш-
кам. Я бросил карабин и схватив автомат стрелял им в спи-
ны, пока сапоги последнего не стали торчать из воронок.
Патроны в автомате кончились, я бросил его, выхватил
Вальтер и вогнал две пули в ивана который с продырявлен-
