кричали, стонали, скрежетали зубами, бредили и плакали,
многие просили их добить, другие кричали «мама».
— Сегодня, хороший день для смерти, я умираю, и я рад,
что мы победили в этом бою, — сказал мой друг Вилли, его
лицо было залито кровью, у него были перебиты ноги, он
лежал возле конной подводы и у него вряд ли были шансы
дожить до утра.
Он знал это, он это чувствовал, жизнь уходила из его
измученного металлом тела, я держал его холодную ладонь,
липкую от крови в своей руке, пальцы его слабели. Смерть
уже сидела у его изголовья и положила на него свое черное
покрывало...
Остывала обгоревшая броня, остывали разгоряченные и
воспаленные сердца солдат, остывала кровь на земле, мы со
скорбью хоронили друзей...
Командование делало все возможное и невозможное,
самолеты, переполненные до отказа окровавленными тела-
ми, тяжело взлетали и уносили несчастных в ту, другую
жизнь, о которой все мы здесь уже забыли. И когда они оч-
нутся в белых чистых палатах, их встретит яркий слепящий
свет и оглушающая тишина. Они не в силах изменить что-то
288
физически и им придется с этим мириться, но для них ни
это главное, для них важнее то, что они могут и должны из-
менить свое отношение к этому, изменить свои мысли, для
