здорово прибавила в технике – научившись работе дагой, она довольно уверенно блокировала мои атаки и пару раз чуть не сломала мне левый клинок. Единственного, кого было жалко, – так это Машу: безумно скучая по Ольгерду, она, казалось, вообще не вылезала с поля, на котором проходили занятия, и выматывала себя до такого состояния, что частенько по вечерам не могла добраться до стола, чтобы поужинать… Кстати, для уроженки другого мира рубилась она просто превосходно – я так и не понял ее объяснений о том, что такое эта самая гимнастика, которой она когда–то занималась, но работать двумя руками у нее получалось без проблем. А когда я однажды, попытавшись посмешить Оливию, вспомнил репертуар папиного бродячего цирка, то Маша с легкостью повторила все те падения, сальто и прыжки, которым я когда–то учился не один год! Во всей компании не тренировался только Хмурый – не отходя ни на шаг от сына Маши, пес мрачно поглядывал на каждого, кто подходил ближе, чем следовало, по его мнению, к его подопечному. А по ночам этот теленок, еще подросший и заматеревший, по своей собственной инициативе охранял деревню. Кстати, после начала этих самых «дежурств» число волков в округе резко поубавилось – ночные вылазки Хмурого как минимум дважды заканчивались посрамлением стаи, а тела порванных хищников потом находили поблизости. В общем, если бы не он, утра в канун дня рождения Угги мы бы, наверное, не пережили…
Дикий крик, разорвавший ночь, мгновенно перебудил все население Скальной гряды. Вскочив на ноги и мгновенно одевшись, мы с Оливией вылетели на улицу и почти сразу оказались в толпе не понимающих, что происходит, где–то за околицей друзей. Недолгое ожидание, и чуть правее от того места, где предположительно кричал первый человек, раздался второй истошный вопль. Не представляя, что может заставить так орать взрослого, судя по тембру голоса, мужчину, я двинулся в его сторону, но наткнулся на руку выбежавшего на улицу с некоторым запозданием Угги:
– Идешь с Нейлоном, Оливией и Лейдой. Не рискуйте зря. И поосторожнее там…
Через минуту мы скользнули в темноту и, нащупывая под ногами каменистую тропу к перевалу, двинулись на разведку. Искать того, кто орал, при свете звезд можно было долго, если бы не короткий рык Хмурого, донесшийся из–за громадного валуна, за которым, собственно, и начинался довольно крутой подъем но склону. Осторожно обойдя камень с обеих сторон, мы наткнулись на валяющееся с вырванной глоткой тело мужчины. Рядом с практически перекушенной правой кистью валялся короткий меч, а чуть подальше, в тени соседнего камня – щит. Присев около трупа на корточки, Нейлон осмотрел его повнимательнее и, приподняв голову, мрачным голосом прошептал:
– Это норм. Видимо, он был не один…
– Хмурый, ищи второго! – приказала Оливия, и пес тут же сорвался с места.
Второй труп выглядел еще живописнее – кроме вырванного горла у него отсутствовал кусок ляжки и, судя по всему, гениталии. Удостоверившись, что мы нашли тело, наш проводник коротко вильнул обрубком хвоста и, еще раз рыкнув, сделал шаг в сторону перевала.
– Там есть еще? – встав перед собакой на колени и потрепав ее по холке, спросила Оливия. – Много?
Хмурый снова рыкнул и, оскалив здоровенные клыки, снова зарычал…
– Оливия, беги к Угги, скажи ему, что, скорее всего, нормы нашли дорогу через северный перевал. Мы втроем идем наверх. Постараемся разведать, сколько их, и перекроем подъем с той стороны. Как будет что понятно, пришлем Лейду с известиями.
Сорвавшись с места, Оливия унеслась в сторону чернеющих домов, а мы, превратившись в слух, аккуратно ступая по скрипящим под ногами камням, двинулись вслед за то и дело оглядывающимся на нас псом…
До седловины, соединяющей две покрытые вечным снегом вершины, мы добрались где–то за час до рассвета. Подниматься по совершенно безумной мешанине из огромных, порой держащихся на одном честном слове валунов и днем было не просто, а ночью тропа превращалась в единый, алчущий нашей жизни, организм. Каждый неверный шаг грозил как минимум растяжением голеностопа, а то и падением в пропасть под ногами… Вымотанные до предела прежде всего непрестанным вниманием к каждому движению, мы на всякий случай перед самой верхней точкой перевала ушли немного в сторону и только потом выбрались на седловину. Ползком.
Хмурый был спокоен – видимо, поблизости не было ни одного врага. Но то, что он с большой неохотой оторвался от следа пришельцев, говорило о том, что кто–то из них мог и уйти…
Отдохнув минут пятнадцать, мы дождались, когда заалевшее вдали небо немного разгонит кромешную тьму чернеющего перед нами ущелья и, сделав буквально несколько десятков шагов вниз, остановились как вкопанные – полетах в трех арбалетного болта ниже нас раскинулся довольно большой лагерь! Палаток, правда, было всего две. Человека на три каждая. Но вот вокруг них я насчитал человек девяносто воинов. И около двух сотен сваленных, как мешки, связанных по рукам и ногам пленниц.
Приложив палец к губам, Нейлон показал жестом, что видит часовых. Проследив взглядом за его рукой, я увидел сначала первую пару, а потом еще три. Воины бдили. Ни один из них не сидел, не лежал и, тем более, не спал на посту! Двигаясь по предписанным им маршрутам, они внимательно осматривались по сторонам и оставляли ощущение полной готовности к внезапному нападению!
Лейда, показав мне на ближайшую пару, удивленно пожала плечами и одними губами произнесла:
– Ого, какая дисциплина…
Я расстроенно пожал в ответ плечами…
Лагерь зашевелился на рассвете. Вернее, не совсем так. Просто в какой–то момент из одной палатки вышел массивный, одетый в тяжелую броню воин и рявкнул:
– Встаем, лежебоки! Разведчиков ко мне. Быстро!
Почти сразу же вокруг него началось шевеление – солдаты, спавшие как и где попало, вскакивали на ноги, подтягивали ремни и вооружались. И все это – без суеты, криков и ругани! Однако решить, чем преимущественно вооружены нормы, – а это, без сомнения, были они, – я не смог. Просто отвлекся на человечка невысокого роста, возникшего перед вождем и коротко сказавшего ему несколько коротких фраз. По его кивкам в сторону нас мы поняли, что он либо вернувшийся из похода к Скальной гряде разведчик, либо лицо, заинтересованное в их возвращении. Например, командир.
Выслушав объяснения подчиненного, когган зарычал, топнул сапогом по крошащемуся от ударов булыгану и, повернувшись в нашу сторону, что–то коротко спросил у разведчика…
«…отерял двоих!» – донеслось до меня, и в то же мгновение свист меча и последовавший за ним глухой удар упавшего на камни тела лучше всякого зрения продемонстрировали нам причину, из–за которой весь этот отряд так блюдет дисциплину. Обезглавленное тело еще падало на камни, а военный вождь нормов уже приказал солдатам строиться…
Глава 25
Алмеон, куратор Ольгерда
– Ну что скажешь, Джо? – Алмеон, еще раз перелистав толстую пачку распечаток, от души шмякнул ею об стол. – Ладно бы один, ну два… За эти годы ни один новичок… да какой там новичок – ни один третьекурсник не смог показать такого погружения в джуше, какое непринужденно демонстрируют и Ольгерд, и его сестра… Да, Глаз – значительно отстает от них в показателях. Но и он за какой–то месяц– полтора добрался до программы второго курса… Это, по–твоему, норма?
– Ну я, конечно, удивлен – трое унгов из троих – анормалы. Но повода для паники не вижу… – мягко улыбнулся Джо. – Наоборот, мне кажется, что есть смысл задуматься о небольшом путешествии…
– Каком путешествии? Ты о чем? – взвился Алмеон.
– Готовь шлюпку, Диана! – усмехнулся Джо, поворачиваясь к сидящей у окна женщине. – Слетаем в эти самые Сиреневые горы… Координаты их деревеньки мы уже установили. Кстати, там неподалеку есть небольшие залежи урана. Возможно, именно мутации сказались на их способности к джуше…
– Угу, Алм, их анализы немного, но отличаются от всех остальных… – задумчиво глядя в окно, буркнула Диана. – Наличие радиоактивных элементов неподалеку от этой, как ее, Скальной гряды, все объясняет…
– Ну, и что мы там будем делать? – наморщив лоб, поинтересовался Алмеон. – Замерять фон? Так для этого можно запустить зонд…
– Нет. Фон мы мерить не будем… Судя по изображениям со спутника, в окрестностях деревеньки
