10
По штатному расписанию эсминцу полагалось иметь на борту три десантных бота. Прогулочная яхта, в которую его превратили, несла один бот и шесть «Кузнечиков». Дач провел в ангаре полчаса, осмотрев все шесть и пытаясь выбрать лучший. Потом махнул рукой. Крошечные кораблики были надежны настолько, насколько это вообще было возможно. Идентификаторы уже были удалены со всех маркированных узлов.
– Оружие? – поинтересовалась Сейкер.
Кей покачал головой:
– «Шершня» вполне хватит. Если Лемак догонит меня, то останется лишь застрелиться.
– Я желаю тебе удачи.
Они долго смотрели друг другу в глаза. Потом Кей усмехнулся:
– Жалко, что полсотни лет назад имперские крейсеры не успели прикрыть Шедар.
– Мы сами выбираем путь, Кей. Я не верю, что ты стал бы мирным лингвистом, а я министром экономики планеты.
– Лика, если мы уже не увидимся…
– Не надо, Кей.
Дач замолчал. Старая женщина, бывшая его ровесницей, смотрела на него печально и строго. Он так и не смог стать с ней наравне… так и не смог. Ни в детстве, когда дурачился в лагунах Шедара, позволяя ей присматривать за ним, быть старшей сестрой. Ни в юности, когда не захотел войти в Семью, где Сейкер уже добилась положения. Ни в зрелости, когда тратил аТан за аТаном, оставаясь молодым… со всеми последствиями вечно юного тела.
прошептал Кей на шедарском диалекте.
Сейкер едва заметно улыбнулась и продолжила:
Томми, подошедший сзади, остановился. Кей смотрел только на Лику:
Сейкер коснулась его плеча:
– Ты умеешь любить только так, Кей.
– Слишком много волн, Лика.
– Для тех, кто не любит берегов – да. Иди, брат. Плыви, Кей.
Дач коснулся губами ее щеки. Посмотрел на Андрея – неподвижную фигуру из стали, пластика и остатков плоти.
– Береги ее, ладно? Ты больше не умеешь любить, но память надежнее любви.
