Рали рассмеялась, и так приятно было услыхать смех после всего того, что произошло.
— Она мне нравится, Амальрик. И по-моему, она слишком хороша для тебя. — Затем она обратилась к Диосе: — И у нас в Ориссе поступают примерно так же, моя дорогая Диосе. Однако Кассини воскреситель. А воскресителя на дуэль не вызовешь. Человека, сделавшего это, ждет жестокая казнь.
Диосе скривилась.
— Вот теперь я убедилась, что здесь правят мужчины, — сказала она. — Женский характер не потерпел бы существования такого закона.
Янош обрушил на стол тяжелый кулак:
— Далекие Королевства будут моими, проклятье! И больше ничьими. И даже ради убийства этого ублюдка я не собираюсь расставаться с моей мечтой.
— Ну так надо открыться, — сказал я. — А то ведь уже скоро соберутся люди чествовать его. Давай пойдем туда и покажем всем, что мы не просто живы, но живы вопреки надеждам этого лживого труса, который не только бросил нас, но и других увел за собой.
Так и сделали. Я уговорил Рали и Диосе остаться на вилле. Ведь все могло обернуться и не в нашу пользу. Я приказал седлать лошадей, и прямо в том дорожном платье, в котором мы сошли с корабля, мы верхом отправились в Большой амфитеатр. На улицах было людно. И тут я понял, что хотя старый рыбак и не поверил мне, но, должно быть, порассказал другим, что объявился некий малый, утверждающий, что именно он Амальрик Антеро. Встречные поднимали взгляды на проезжающих верховых, и кое-кто узнавал нас.
— Разве это не Серый Плащ? — слышал я, как спрашивали люди. — А рядом с ним разве не сам господин Антеро? Значит, правда. Они живы!
Кто-то окликнул:
— Куда вы направляетесь, капитан Серый Плащ?
— Изобличать великого лжеца, — отозвался Янош. Эти слова и новость о том, что наше возвращение — это не ложь, распространились мгновенно, и вскоре позади нас собралась громадная толпа, поздравляющая нас и проклинающая Кассини. Когда мы добрались до Большого амфитеатра, у нас на пути встала многочисленная охрана, встревоженная криками толпы. Командир стражников, подняв копье, крикнул, чтобы мы остановились.
— Объявлено, что сегодня вход свободный! Я гражданин Ориссы! — заорал я в ответ. Но я мог бы и не протестовать.
Узнав Яноша, командир изумленно опустил копье.
— Клянусь Тедейтом, это же капитан Серый Плащ! — воскликнул он. — Жив, как в тот день, когда мамаша родила его! — Он широким шагом подошел к Яношу. — Я же говорил, что никакому воскресителю такие подвиги не по плечу. — Он повернулся к солдатам. — Разве же я так не говорил, парни? Разве я не утверждал, что такое может проделать только воин?
Солдаты весело загомонили. Командир стражников похлопал Яноша по ноге.
— Добро пожаловать, приятель. Далекие Королевства принадлежат нам. Воинам и гражданам, а не каким-то там воскресителям.
Мы спешились, отдали поводья стражнику и вошли в ворота. За нами ввалилась толпа наших сторонников.
Это был не самый удачный день в жизни Кассини. Я представлял это, входя. Все места в Большом амфитеатре были заняты. Стояла духота и гомон многих тысяч, собравшихся приветствовать самозванца. Но вряд ли Кассини почувствует эту духоту. Ведь он должен быть поглощен церемонией чествования, да и не одну ночь, наверное, провел, составляя приветственную речь. Ведь это была кульминация, самая триумфальная точка его жизни — жизни, которая, как он недавно боялся, не будет никем оценена. И он уже наверняка нетерпеливо ждал того торжества, которое ему устроят. И он возглавит новую экспедицию к вратам Далеких Королевств и вернется с еще большей славой. Да, вскоре Кассини узнает, каково быть калифом на час. Тут появляемся мы, и час истекает.
Когда мы вошли, воскреситель Джениндер, этот старый мошенник, раздувался от гордости, представляя своего протеже. Он стоял на широкой сцене амфитеатра, и его голос многократно усиливался, а облик возвеличивался особым заклинанием, которое было сотворено ста двенадцатью воскресителями в тот день, когда закладывали
