лицо к Дракону, который накрыл ее губы своими.
Это длилось не дольше секунды, после которой Михаэль очнулась, начиная вырываться.
Послышался резкий звук пощечины.
— Т-ты…
— Начинаешь входить во вкус, госпожа? — Усмехнулся Дэймос, слизывая каплю крови с прокушенной губы. — Что ж, боль и кровь мне еще в постели не мешали.
— Ты что себе, мать твою, позволяешь! — Собралась с силами Миша.
— Помогаю тебе, разве это не очевидно?
— Какая помощь?! Ты вообще о чем? Лучше скажи, зачем ты просил Энгера?! Зачем я тут?
— Вот-вот. Меня это тоже интересует. Ты здесь, но все равно пытаешься убедить себя в том, что испытываешь ко мне ненависть.
— Пытаюсь? Да ты сам этого добиваешься!
— Ты права только на половину. — Улыбнулся порочно мужчина, отчего Миша резко увела взгляд в сторону. — Я добиваюсь, но не совсем ненависти…
— Как ты… как ты можешь быть таким! — Вскричала девушка, отходя в угол. — Тебе бы не помешало немного подумать об убитых тобой сегодня. А еще о замученных насмерть.
— Я орудие в твоих руках. Если кому и думать об этом, то точно не мне.
Миша покачнулась, поднимая свой шокированный взгляд на Дэймоса.
— Я… то есть ты хочешь сказать, что в том… что теперь головы этих бедняг сложены пирамидкой, моя вина? Что все эти люди, замученные тобой уже после того, как они добровольно сдались, — мой грех? Это, черт возьми, не я делала! Я бы никогда не сделала подобного! Это гадко… чудовищно!
— Конечно. — Рассмеялся Дракон, чем еще больше ее ошарашил. — Чудовищно. Гадко. На фоне тебя, такой милой, маленькой, чистенькой, я — настоящее чудовище. — Дэймос словно в удивлении покачал головой. — Будь все проклято, какого же дьявола я достался именно тебе. Что ты вообще забыла на этой земле? Такая правильная и благородная. Ладно, черт с ней с землей, лучше объясни, почему ты пришла сюда?
— Ч-что?!
— Это война, черт возьми. Как ты себе это представляла? Начиталась книжек про рыцарей и героев? Доблестный путь воина? Свершение великих подвигов? Благородство? Честь? Боги, ты еще такая девочка.
— Я, может, и молода, особенно если сравнивать с тобой, древний, но я не дура! — Прорычала Миша. — Не нужно мне объяснять, что война — сама по себе огромная жестокость. Но то, что сделал с этими людьми ты… выходит за рамки этого понятия! Они люди! Такие же, как и я. У них тоже есть семьи, матери, жены, дети. Они сражались за своего царя, за свою правду, так же, как сражались и мы. Они заслужили быструю благородную смерть воинов на поле боя, а не на твоем долбанном пыточном стуле!
— Серьезно? — Мужчина непонятно усмехнулся, с размаху опускаясь на тот самый пыточный стул. Закинув ногу на ногу, он принял позу короля на своем троне. — Они заслужили мучения, боль, страх, смерть — все это, потому что встали против того, кого я признал своим хозяином. Они назвались врагом моей госпожи. Они верили и надеялись на то, что возьмут ее людей и ее землю силой. Что отберут у нее то, что ей дорого. Что спалят мир, которым она жила, дотла. И раз я — преступник после того, как уничтожил ублюдков, доказав им тщетность и глупость их стараний, — отлично. Я, собственно, никогда не был праведником.
Она была ошарашена. Наверное, потому молчала с пару секунд, прежде чем тихо выдать:
— Это не оправдание.
— Я и не оправдываюсь! — Рявкнул Дракон. — Я пытаюсь до тебя достучаться, потому что, будь я проклят, я делал это для тебя. Я знал, на что иду. А ты, ребенок, все еще веришь в то, что в мире живет такое редкое животное, как благородство. Его нет в твоей стране, моя госпожа. Его убили твои «люди» еще задолго до твоего рождения. — Откидываясь на спинку стула, мужчина снова усмехнулся: — Оправдываться? Зачем? Я люблю сражаться. Я не скрываю, что мне это нравится. Собственно, вся моя жизнь — сражение. Это то, что я умею лучше всего — убивать.
— Вот с этого и надо было начинать! Тебе просто нравиться мучить людей, ты наслаждаешься убийством!
— Наслаждаюсь? Ну да. — Он даже не стал опровергать это, проводя пальцами по окровавленным деревянным подлокотникам с фиксирующими зажимами. — Но, честно признаться, раньше это не приносило такого удовольствия. Убивать врагов своих господ было все равно, что убивать своих союзников, понимаешь? Я ненавидел напыщенных ублюдков так же, как те, кого я в итоге должен был прикончить. Но с тобой все иначе. — От его пристального взгляда захотелось поежиться. — Я был исключительно счастлив нести боль и страх от твоего имени. Как жаль, что мы не сошлись во мнениях. — Заключил Дэймос, плавно поднимаясь со стула. — Что ж, я рад, что мы с этим наконец разобрались. А то я уже чертовски устал от слов.
