И он приглядывал. Оружие, выглядящее холодным и бездушным, никогда не было таковым на самом деле. Как живое существо, оно несло в себе частичку силы лучшего мага нынешних времен, оттого, вероятно, никогда не было холодным, что удивляло, а поначалу попросту пугало. Клинок был теплым всегда, словно имел собственное сердце и душу.
— А я-то думал, что мне придется делить тебя только с Энгером. — Пробормотал на следующий день Дракон, смотря на то, как Миша любуется бликами от горящих свеч, танцующими на стальной поверхности подарка другого мужчины.
Когда девушка не отреагировала на его слова, поворачивая клинок под новым углом, Дэймос перешел к плану «б». А именно — от слов к делу. Да, он прекрасно знал, как заставить ее забыть о вещах, интересовавших ее за секунду до его чувственного прикосновения.
— Эрион. — Позвала мужчину Миша, когда восстановила дыхание, и когда комната перестала вращаться.
— Ртом или рукой? — Прошептал Дракон, спускаясь по ее телу шажками поцелуев и нежных укусов.
— Я не… — Ох, какое заманчивое предложение. Но она все же нашла в себе силы продолжить. — Я не об этом. Ты… научишь меня фехтовать?
Кажется, это заявление ему не понравилось. Мягко сказано. И зря Дракон думал, что эта мысль зародилась в ее голове недавно, спонтанно и не задержится там надолго.
Впрочем, на такие случаи Дэймос имел проверенную и беспроигрышную тактику, которая лишала ее способности связно мыслить, выветривая из ее головы ненужные, абсурдные мысли. Повернув девушку на живот и приподняв ее бедра, мужчина резко соединял их тела, вырывая из женского горла громкий стон наслаждения и облегчения.
Боги, она была очень чувствительной. Никогда не имея дел с девственницами или попросту не искушенными в сексуальных утехах женщинами, привыкший к диким, требовательным любовницам, Дэймос был действительно поражен и абсолютно покорен отзывчивостью ее тела. То, как она встречала его прикосновения… да даже то, как она реагировала на простой взгляд, который говорит женщине о тех вещах, что намерен осуществить ее любовник уже через минуту, давало ему больше, чем неистовая ночь с любой другой женщиной. Он наслаждался тем, что просто являлся объектом ее желания, и, как следствие, тем, кто мог это желание удовлетворить.
В последнее время он заметил именно эту тенденцию в их сексуальных отношениях — он меньше брал. Жадность и неистовство проявлялись время от времени, когда дело касалось ее, но то были редкие случаи. Сейчас все происходило неторопливо, основательно, он словно ставил перед собой задачу — как можно лучше обслужить ее. Как факт — его персона и его удовлетворение отходили на второй план.
Это о чем-то говорит, не так ли?
— Эрион. — Протянула Михаэль спустя час, когда Дракон вернулся с подносом, наполненным едой.
Этот голос, такой тихий, требовательный, невероятно эротичный… прикажи она ему таким голосом пойти и скинуться с крыши, он с улыбкой развернется, спеша исполнить приказ.
Энгер, долбаный идиот, раз не понимает, насколько сильно эта женщина забралась в ранее пустую, выскобленную проклятьем и людьми душу Дракона. Оставить ее здесь означало остаться самому. Когда Дэймос смотрел на нее, обнаженную, уставшую, но довольную, лежащую на его кровати это становилось ясно как день. Он никуда без нее не уйдет.
— Ты научишь меня фехтовать. — Проговорила она так же соблазнительно.
О, боги, кто он, чтобы отказывать ей?
— Тебе это не нужно. — Он смог сказать только это. И его слова, естественно, не означали отказ, несмотря на откровенно недовольный тон.
— За год в академии я многому научилась, так что не подумай, что я буду выглядеть жалко с оружием в руках. — Пробормотала Миша устало, принимая из его рук один из мудреных мясных рулетиков, на которые был так хорош Франсуа.
— Я — твое оружие. — Произнес Дракон, вынуждая ее, уставшую, но вновь возбужденную, обвести его фигуру недвусмысленным взглядом. Взглядом, в котором читалась просьба оказаться в ее руках, буквально.
— Госпожа, к вам посетители. — Голос Сэлли заставил Мишу прийти в себя и вернуться из мира грез.
Подумать только, она не расслышала даже стука в дверь. Но что поделать, эти унылые будни буквально заставляли витать в облаках. Южных, теплых, наполненных лучшими воспоминаниями и мечтами, сотканных из убывающего лета.
Спускаясь по лестнице, пересекая фойе, направляясь в гостевую, Михаэль абсолютно не заботило то, кем являлись эти «посетители». Однако, прежде чем пройти через двойные двери, она все же разгладила юбку легкого платья персикового цвета, которое надела, чтобы не шокировать гостей
