справедливости и равенстве, об истинном социализме. Несмотря на его активное участие в этом деле, несмотря на жестокость и насилие, проявляемые по отношению к власть имущим, ничего не изменилось. Но это не означало, что он поступает неправильно. Думая о других, о бывших друзьях и товарищах, оставивших борьбу за прошедшие десятилетия или, хуже того, предавших свое дело, он сознавал свою правоту, несмотря на мечтания людей о вечной жизни. Если и он, при всей своей преданности, откажется от борьбы, на что останется надеяться?
— Я устал, Брэдли; действительно, очень устал. Я всю свою жизнь видел, как плутократы попирают мои идеалы. Я продолжаю безнадежную борьбу, поскольку не знаю ничего другого. Ты понимаешь, какая это для меня трагедия? Знаешь, я больше не хочу спасать Содружество. Я пытался сделать это на протяжении пятидесяти лет и ничего не добился. Больше не могу. В этом нет никакого смысла. Капитализм или Звездный Странник — мне все равно, кто уничтожит это общество. Я с этим покончил.
— Нет, не покончил; и перестань набивать себе цену, Адам. Ты не можешь оставаться в стороне и смотреть, как чужаки устроят геноцид всей твоей расе. Ты идеалист. Это великолепный недостаток, которому я могу только позавидовать. Ну а теперь, что ты хочешь за свои неоценимые услуги?
— Не знаю. Возможно, надежду.
— Достаточно честно. — Брэдли кивнул на величественный замок на вершине горы. Солнечные лучи скользили по полированной поверхности каменных стен, заставляя их сверкать бронзой и изумрудами. — Прототип этого замка в Эдинбурге служил пристанищем шотландского национализма. Для твердолобых фанатиков он был сияющим символом. Несколько поколений горцев ждали, пока шотландская нация воспрянет после смерти их веселого Принца. Их цель временами казалась недостижимой, а дело обреченным; они обрели независимость от Англии только для того, чтобы снова утратить ее с образованием Европейской Федерации. Но теперь люди достигли звезд, и истинная нация возродилась здесь и еще в двух мирах. Хранимый во мраке идеал может расцвести, если ему дать шанс, и не важно, сколько длится ночь. Не отказывайся от своих идеалов, Адам. Никогда.
— Довольно банально, как мне кажется.
— Тогда послушай еще. Я видел, во что превращаются общества, похожие на наше. Я ходил по их мирам и восхищался ими. Содружество — это лишь промежуточная стадия для такой расы, как наша; в процессе эволюции даже твой социализм останется позади. Мы станем особенной, удивительной цивилизацией. У нас есть для этого необходимый потенциал.
Адам долго смотрел в его лицо, стараясь проникнуть сквозь эти удивительные глаза в самый его мозг. Брэдли всегда отличался непоколебимой верой в себя и свое дело. За последние три десятилетия ему не раз хотелось отречься от Брэдли, как это сделали власти Содружества, считать его обычным чокнутым террористом. Но всегда оставались какие-то незначительные детали, пройти мимо которых было невозможно. К примеру, его непревзойденная способность добывать информацию. И некоторые особенности политики руководства Содружества, не согласующиеся с интересами Великих Семейств и Межзвездных Династий. Адам уже почти верил в существование Звездного Странника — или, по крайней мере, больше не отвергал эту вероятность.
— Я хотел бы кое-что узнать, хотя, боюсь, это будет проявлением личной слабости.
— Я буду честен с тобой, Адам, это я тебе обещаю.
— Где ты проходишь процедуру омоложения? Или для таких, как мы, существует какая-то подпольная клиника, о которой мне неизвестно?
— Нет, Адам, ничего подобного. Я пользуюсь услугами ярувской клиники Ансторн. Прекрасное заведение.
Адам вызвал через своего эл-дворецкого виртуальное расписание ККТ.
— Ярува, это какой-то город?
— Нет, это планета. ККТ ликвидировала переход туда двести восемьдесят лет назад, после гражданской войны между различными общественными фракциями националистов и радикальными евангелистами. Единственное, что их как-то объединяло, — это ненависть к Содружеству, превосходившая ненависть друг к другу. До Изоляции там было совершено несколько неприглядных актов терроризма. К счастью, с тех пор обстановка там стала значительно спокойнее, каждая фракция обосновалась в своей стране. Структура похожа на земное общество середины двадцатого века. Но боюсь, ни одна из фракций не склонна строить социализм.
— Понятно, — протянул Адам. — И как же ты туда добираешься?
— На Яруву ведет тропа, которой сильфены уже давно не пользуются.
— Я почему-то предвидел подобный ответ.
— Я с радостью провожу тебя туда и оплачу омоложение, если ты этого хочешь.
— Давай пока оставим этот вопрос открытым, ладно?
— Как пожелаешь. Но предложение искреннее, и оно остается в силе.
— Хотел бы я верить так, как веришь ты.
— Ты близок к этому, Адам. Правда. Я уверен, события нескольких следующих лет окончательно тебя убедят. Хотя к тому времени я надеюсь убедить всех.
— Ладно. — Теперь, когда решение было принято, Адам почувствовал почти облегчение. Он от многих слышал об удовлетворении после признания своего поражения и с удивлением убедился, что это правда. — Что же ты хочешь делать в Содружестве со своими Хранителями? Только не забывай, что я никогда не соглашусь повторить Абадан. Я больше не сторонник политического насилия.
