— А можно поточнее узнать о вашей профессии?
— Ах да. Я преподаю право в городском университете Леониды.
Паула продолжала смотреть на Венди Боуз, а та сосредоточенно разглядывала комнату.
— Я и не знала, что профессор в чем-то виновен.
— Он не виновен. Никто не может считаться виновным, пока не доказано обратное. Хартия Содружества, статья три-a. Я не сомневаюсь, что вы об этом знаете.
— Если он не виновен, почему возникла необходимость пригласить юриста?
— Еще не знаю. О чем вы хотите его расспросить?
Елена вежливо кашлянула.
— Мне кажется, я могу вас оставить.
— Благодарю вас, — сказала Паула. — Дайте мне знать, когда профессор будет в состоянии разговаривать.
— Конечно.
— Значит, профессор с Гралмонда хорошо знаком с юриспруденцией Августы? — спросила Паула, как только дверь за Еленой закрылась.
— Здесь не так уж много законов. Августу вряд ли можно назвать полноценной демократической моделью.
— Я с вами согласна. Но у вас, как у юриста, нет здесь никаких прав. А у меня их предостаточно. И я даже могу добиться вашей немедленной высылки с планеты.
— Но вы ведь верите в справедливость, главный следователь?
— Больше, чем вы можете себе представить. А еще я верю в правосудие. Чего я не терплю, так это вмешательства адвокатов.
— По-вашему, мы все плохие парни, не так ли?
— Где бы вы ни встретили человеческие страдания, тут же появляются адвокаты. Они либо становятся причиной этих страданий, либо на них наживаются.
— Прошу вас, — вмешалась Венди. — Это я попросила профессора Трутена сюда приехать. Я совсем не знаю законов Августы, и денег у нас не много. На время восстановления после омоложения Дадли не получит никакого пособия.
— Дадли — мой коллега, — заметил Трутен. — И я уверен, что мой опыт и советы не помешают вашему расследованию. В любом случае он был обязан пригласить адвоката.
— Профессор Дадли Боуз не подследственный, — сказала Паула. — Насколько мне известно, он ни в чем не виновен. — Она многозначительно взглянула на адвоката. — Вы, вероятно, предполагаете противоположное. Почему?
Вопросительный взгляд Венди обратился к профессору.
— Я кое-чего не понимаю, — сказал Трутен. — У Дадли на процесс омоложения есть всего два месяца. Это время ограничено сроком отправления космического корабля, и он вряд ли успеет набрать соответствующую форму. Ваше расследование, вероятно, очень важное, раз вы решили прервать процесс. Оно может стоить ему места на корабле.
— Это не имеет для меня никакого значения.
— Что же он, по-вашему, сделал? — воскликнула Венди.
В ее голосе прозвучало отчаяние, но не только. Отчетливо слышалось беспокойство за свою судьбу.
— Извините, но расследование проводится в закрытом режиме. Без моего личного разрешения никто не вправе его обсуждать.
— Я знаком с основными законами.
Взгляд Паулы заставил Трутена умолкнуть.
— Мы подозреваем, что атака на «Второй шанс» была предпринята группой, называющей себя Хранителями Личности. Это тайная полувоенная группировка, базирующаяся на Дальней. Они утверждают, что правительством Содружества манипулируют чужаки.
— Я слышал о них, — сказал Трутен. — Мой эл-дворецкий, к несчастью, не раз пропускал их пропаганду, несмотря на фильтры.
— Они пытаются представить полет «Второго шанса» как угрозу человечеству, — продолжала Паула. — А для этого им необходимо выявить связь между постройкой корабля и их предполагаемым врагом из чужого мира. Вот я и пытаюсь отыскать эту связь или, по крайней мере, то, что они считают связью. И поскольку вся миссия началась с открытия профессора Боуза, логично предположить, что начинать надо с него.
— Я не думаю, что это предлог нарушать процесс его восстановления.
— Вы правы, — согласилась Паула. — Подобный анализ информации входит в число стандартных задач для СИ Управления. Но было выявлено необычное совпадение, и вот о нем-то я и хочу расспросить профессора.
— Что за совпадение?
— Счет благотворительного образовательного общества «Кокс» в банке «Денман Манхэттен» некоторое время назад, еще до нападения на корабль, подвергся хакерской атаке. Это общество входит в число спонсоров кафедры астрономии, которой руководит ваш муж. Хранители, вероятно, верили, что
