произошло в трехдневный период на той неделе, когда Мортон должен был участвовать в конференции на Таланси.
Чессел задал вопрос о наличии на телах следов посторонних ДНК.
— Таковых не обнаружено, — ответила Хоффбранд. — Котал был одет полностью. На одежде имелись следы пыли, вполне объяснимые его передвижениями по городу, но никаких следов ДНК. Шахиф была обнажена, но на ее коже мы обнаружили следы мыла и ароматических веществ. Это доказывает, что перед смертью она принимала ванну.
— Можно ли утверждать, что она была застрелена в ванне? — спросил Чессел.
— Нет. После того как прошло столько времени, этого нельзя сказать наверняка.
— Но перед гибелью она принимала ванну?
— Да.
— Значит, она была дома?
— Вероятнее всего, да.
— Спасибо. — Ивор Чессел повернулся к судье. — Больше вопросов нет, ваша честь.
Говард Мэдок с улыбкой поднялся со своего места.
— Дома или в отеле? Вы можете определить разницу?
— Нет. Она могла быть и там, и там.
— Или в доме своего друга? Или в общественном заведении?
— Где угодно, где имеется возможность принять ванну.
— Это происходило на Октиере?
— Нельзя сказать с уверенностью.
— Понятно. Благодарю вас.
Обвинение вызвало Тару Дженнифер Шахиф. Она предстала перед судом в костюме цвета лаванды с широкой белой отделкой и слишком короткой юбкой. Чрезмерный макияж и пышная прическа только подчеркивали ее нервозность.
— Вы помните каких-либо ваших врагов, имевшихся у вас сорок лет назад? — спросил Ивор Чессел.
— Нет. Я вела не тот образ жизни, чтобы нажить врагов. Как и сейчас.
— И вы не можете назвать никого, кто хотел бы вас убить?
— Нет.
— Вы знаете или помните что-либо о своем пребывании на Тампико?
— Нет. Я не слышала этого названия до своего оживления.
— А что вы можете сказать о «Брохер ассошиэйтед»?
— О юридической фирме? Ничего. Я услышала о них тогда же, когда и о Тампико — когда дознаватели страховой фирмы начали расследовать мое исчезновение.
Взгляд Тары не отрывался от лица подошедшего к ней Говарда Мэдока. В сторону Мортона она смотреть не осмеливалась.
— Обвинение полагает, что вы были на грани развода с Мортоном, — сказал он. — Это правда?
— Не думаю. Насколько я помню, у меня не было определенных намерений. Но со временем мы бы непременно расстались. Наш брак себя почти исчерпал.
— И поэтому у вас появилась другая связь?
— Да, это была одна из причин. Жизнь была прекрасной, а Вайоби делал ее еще более чудесной.
— Жизнь была прекрасной, - задумчиво повторил Мэдок. - Понятно. Вы встречаетесь с Мортоном?
— Иногда. Я не стараюсь его избегать.
Она коротко рассмеялась.
— Значит, вы остались добрыми друзьями?
— Настолько, насколько это возможно между бывшими супругами. Он… поддержал меня после оживления. Очнуться и узнать, что с тобой произошло, так ужасно. Врачи говорят, что некоторым людям требуется целая жизнь, чтобы с этим смириться.
— Вы хотите сказать, что между вами и Мортоном нет никакой вражды? — спросил Мэдок.
— Нет. И поэтому я ни в чем его не подозревала, пока не узнала о расследовании.
— Если бы вы поступили так, как предполагает сторона обвинения, и развелись с ним в ту самую неделю, когда погибли, стали бы вы настаивать на продаже или разделении «Аквастейт», как предусмотрено в вашем брачном контракте?
— Возражаю, — вмешался Ивор Чессел. — Ответ предусматривает предположение.
— Едва ли, ваша честь, — спокойно ответил Мэдок. — Я спрашиваю свидетельницу обвинения, как бы она поступила при весьма определенных
