немало роскошных домов, но ни один из них не имел столь величественного вида. Многие поместья принадлежали первым поселенцам, мужчинам и женщинам, совершившим героический поход вместе с Саймоном и построившим дорогу через горы.
Прошло уже пятьдесят пять лет с тех пор, как Саймон Рэнд прибыл на межпланетную станцию Элана с целым составом дорожных комбайнов «JCB», отрядом различных роботов и грузовиков, запрограммированных на гражданское строительство. Уже в те времена он обладал достаточными средствами: этот отпрыск одного из Великих Семейств Земли, живущий первой жизнью, обналичил свой трастовый фонд, чтобы купить мечту. Под впечатлением легенд об Орегонском пути[5] он решил основать совершенно новое поселение и защитить его от современной скверны. Элан, открытый для заселения за пару десятков лет до этого, показался ему отличным отправным пунктом. Планетарное правительство предлагало немалые скидки застройщикам и инвесторам, вкладывавшим средства в развитие новых населенных пунктов. По их расчетам, предприимчивые дельцы перевезли бы сюда целые заводы, а вокруг них развернулось бы строительство. Нестандартное представление Саймона Рэнда о зеленом сообществе отличалось от общепринятой концепции, но показалось достаточно безобидным, и чиновники вручили ему документы на землю, полагая, что авантюра была обречена на провал — в конце концов, миры Содружества стали свидетелями многих глупостей и разбитых надежд эксцентричных романтиков.
Саймон немедленно отправился на почти не заселенный к тому времени южный континент Райсил, а добравшись туда, решился на еще большую глу пость — начал строительство дороги через горный хребет Даусинг, как будто ему мало было земель к северу от гор. Несколько новостных каналов показали ироничные репортажи о его начинании, что привлекло других идеалистов и сторонников его дела, не побоявшихся испачкать руки ради жизни в тихой, удаленной от центра общине. Таким образом Саймон, несмотря на всю свою эксцентричность, смог приступить к осуществлению своих планов, заручившись практической поддержкой своих последователей.
Спустя три года было пройдено семьсот восемьдесят километров, и последний из оставшихся в строю «JCB» с грохотом и треском, испуская клубы дыма, словно идущий на посадку дракон, пробил дорогу вокруг подножия горы Блэкуотер, оставив после себя двухполосное шоссе, покрытое ферментированным бетоном, с семнадцатью мостами и одиннадцатью тоннелями. По свежему покрытию, еще блестящему, но отвратительно пахнущему, под предводительством Саймона прошел караван, состоявший из передвижных домиков, грузовиков и даже нескольких лошадей и мулов, запряженных в повозки. Три других комбайна, начинавших работу, остались далеко позади — лишенные ценных запчастей и покрытые ржавчиной громадины на обочине дороги.
Как и Моисей задолго до него, Саймон окинул взглядом озеро Трине-ба и сказал: «Здесь мой дом». Он увидел голубую прохладу воды, разделяющую массивные горные хребты, опоясывающие континент. Неприступные бастионы скал уходили вдаль и отражались в чистейшей зеркальной глади. Сотни водопадов, от тончайших серебряных струй до пенящихся каскадов, питаемые тающими снегами, падали с зазубренных скал, орошая землю мельчайшими брызгами. В середине озера из глубины поднимались на поверхность хрупкие отростки алых и голубых кораллов, а в обширном пространстве над водой царила такая тишина, что казалось, будто она поглощала даже мысли.
Великолепная местность нисколько не изменилась за прошедшие пятьдесят два года. Об этом Саймон заботился особенно ревностно. В девственных долинах за пределами Рэндтауна появились леса, поля, фермы, дороги и ирригационные каналы, но не было ни одного завода, ни одного промышленного объекта, которые неизменно вырастали вокруг обычных поселений людей. Обитатели города все привозили по платному шоссе, остававшемуся единствен ной нитью, связывавшей их с остальным человечеством, — железную дорогу строить было невыгодно, а для аэропорта не хватало места. Саймон не ставил себе цель изменить приоритеты большей части Содружества, он просто хотел оградить от его худших качеств этот скромный клочок земли. Поэтому на фермах следовали принципам органического земледелия, основной статьей дохода города стал туризм, энергия вырабатывалась солнечными и геотермическими станциями, а двигатели внутреннего сгорания оказались под запретом. Переработка отходов была возведена почти в ранг религии, а нечистоты собирались в безопасные биореакторы, чтобы никакие химикаты не могли загрязнить кристально чистые воды озера Трине-ба.
Как только Марк оторвался от созерцания окрестностей, он как будто перенесся в другой мир.
В виртуальном поле зрения «Второй шанс» медленно маневрировал, подходя к причалу сборочной платформы на орбите Аншана. Марка поразил абсолютно нетронутый корпус корабля. После такого путешествия на нем должны были остаться хоть какие-то следы метеоритов, вмятины, царапины, свидетельствовавшие о трудном пути, но корабль выглядел таким же новеньким, как и в день старта.
Марк остановился у киоска позади бульвара, купил себе на обед булочку с салатом из тунца, креветок, таларота, кукурузы и майонеза, а также вегетарианские суши и скромный десерт. Все это подала ему Сасми. Она приехала в город несколько месяцев назад, к началу лыжного сезона. Ее черные волосы и плоское лицо навели Марка на мысль о восточных предках, но затем он узнал, что ее предки были финнами. Эта приятная девушка безоглядно бросалась во все, что предлагал Рэндтаун: дружеские вечеринки, спорт, веселые компании, — но всегда находила время, чтобы поболтать с Марком, хотя и не выделяла его из числа других клиентов — просто была общительной.
Сегодня даже она увлеклась новостями о возвращении корабля. Пока Сасми собирала заказ Марка, они едва обменялись парой фраз вроде: «А ты слышал?» — или: «Видела, как они…» Затем он вернулся на бульвар, вспоминая подаренную на прощанье улыбку Сасми. Раньше в его жизни не встречалось так много соблазнов. Но таков был стиль жизни Рэндтауна: все стремились разнообразить свое существование, а это предполагало участие в бесконечных вечеринках и бесчисленные знакомства, и при этом никто никуда не торопился. Марку после однообразной и напряженной жизни на Августе, где все интересы ограничивались только работой и семьей, а развлечения заключались в редких встречах с родными, потребовалось несколько месяцев,
