ключами, зажатыми в обтянутой перчаткой руке. Элен Гэнди, секретарь директора, уставилась на Хаскелла ледяным взглядом, сравниться с которым мог только взгляд самого директора.
— Могу я пройти в свой кабинет, агент Хаскелл? — И голос был таким же ледяным. Она казалась совершенно невозмутимой, и не знай Хаскелл, что она никогда не задерживалась после пяти, если на то не было личного указания Гувера, решил бы, что она просто вернулась после затянувшегося перерыва.
— Простите, мэм, — ответил он. — Входить запрещено. Приказ президента.
— Право? — Господи, от этого голоса озноб по коже. Он помнил, как первые услышал его, когда молоденьким агентом пришел представляться директору, пройдя прежде подробный инструктаж. Она напугала его больше, чем сам Гувер.
— Да, мэм. Президент сказал, никого не пускать.
— Разумеется, он не меня имел в виду.
— Прошу прощения, мэм.
— Я хотела бы, с вашего позволения, забрать несколько личных вещей. Кроме того, директор дал мне инструкцию, что в случае… — она впервые запнулась. Голос у нее не дрогнул, горло не перехватило, но ей, как видно, понадобилась секунда, чтобы собраться с силами. — В случае чрезвычайного положения я должна забрать также некоторые из его личных вещей.
— Вы могли бы сказать мне, что вам нужно, мэм. Я вам принесу.
Она прищурилась.
— Директору не понравится, что кто-то трогал его вещи.
— Простите, мэм, — мягко возразил он, — но, думаю, это уже не имеет значения.
Другая женщина тут бы и сломалась. Как-никак, она тридцать пять лет проработала со стариком, бок о бок каждый день. Не вышла замуж — не потому, что между ними что-то было — Элен Гэнди, пожалуй, лучше всех знала, что стоит за отношениями директора с его заместителем, — а потому что для Элен Гэнди, как и для самого директора, в ФБР была вся жизнь.
— Имеет, — сказала она. — А теперь, с вашего позволения…
Она попробовала протиснуться мимо него. Она была жилистой и неожиданно сильной. Ему пришлось выставить руку, чтобы ее удержать.
— Мэм, — сказал он самым мягким тоном, на какой был способен, — приказ президента отменяет приказ директора.
Сколько раз за эти годы ему хотелось это сказать? Сколько раз хотелось напомнить всему Бюро, что не Дж. Эдгар Гувер — президент Свободного Мира?
— В данном случае, — огрызнулась она, — не отменяет.
— Мэм, мне бы не хотелось прибегать к помощи агентов, чтобы вас удержать. — А может, и хотелось бы. Она никогда не была приветлива с ним или с кем-либо из его знакомых. Либо холодна, либо груба. — Вы расстроены.
— Нет, — отчеканила она.
— Расстроены, раз я так говорю, мэм.
Она вздернула подбородок. На секунду ему показалось, что она не поняла. Нет, поняла.
Равновесие сил изменилось. И сейчас сила была на его стороне.
— Я что, должна обращаться к президенту, чтобы получить свои личные вещи? — спросила она.
Но оба знали, что речь не о личных вещах. И президент не так глуп, чтобы этого не понимать. Он так же рвется к этим досье, как и сдержанный с виду генеральный прокурор. Он не позволит какой-то старой швабре, как ему случалось называть мисс Гэнди, встать у него на пути.
— Прошу, — сказал Хаскелл. — Можете позвонить из кабинета напротив.
Она обожгла его взглядом, развернулась на каблуке и удалилась по коридору. Но шла она не к телефону — насколько он видел.
Он задумался, кому она станет звонить. Президент слушать не станет. Генеральный прокурор отдал приказ от имени президента. Может, свяжется с кем-то из заместителей Гувера. Было пять-шесть таких, которыми директор вертел как хотел.
Хаскелл ждал их появления. Но известие еще не распространилось по Бюро. Он сам знал только потому, что ему позвонил дежурный агент из нью- йоркского отделения. Нью-Йорк Гувера ненавидел, главным образом потому, что старик так часто налетал сюда и наводил шороху.
Кто-то мог вычислить, что назрел кризис, увидев, что Хаскелл поставил у кабинета директора своих людей. Но о смерти директора не узнают, пока мисс Гэнди не позвонит, или пока кто-нибудь из сотрудников Бюро не передаст приказ по цепочке — как предписано в много лет назад составленной Гувером книге.
Хаскелл скрестил руки на груди. Иногда он жалел, что не скрыл от ГП своего отношения к директору. Иногда ему хотелось и впредь оставаться скромным работником, поступившим в ФБР с мечтой стать похожим на своего героя, Дж. Эдгара Гувера.
Который, как выяснилось, ни разу не произвел ареста, не сделал ни единого выстрела, не провел ни одного расследования.
