одной стороны, как отец он был рад возвращению сына, с другой, как отец же, недоволен его поведением. Андрей был единственным ребенком, и поэтому все педагогические неудачи, допущенные в его воспитании, нельзя было исправить на следующем отпрыске. А неудач, как считал Тернов, оказалось предостаточно.
До определенного возраста Андрей рос в точном соответствии идеалам научного работника, коими исчерпывались представления четы Терновых о мире. Закончив школу с серебряной медалью, Андрей поступил на химический факультет ЛГУ, и быть бы ему доктором наук, не начни он по молодости лет увлекаться силовыми видами спорта. Самбо, культуризм и дикая японская борьба каратэ, которой он обучился в подпольной секции, совсем сбили парня с правильного пути. Молодой организм брал свое, и Тернов с тревогой следил за снижением успеваемости. Постепенно обстановка в семье начала накаляться. Наставительные беседы отца и увещевания матери вконец озлобили Андрея и заставили принять решение не в их пользу. Тернов-младший забрал из Университета документы и устремился на поиски романтики в Нагорный Карабах, благо обстановка там полностью соответствовала самореализации творческой личности в роли пушечного мяса.
Однако Андрею повезло и он выжил, не в последнюю очередь благодаря умению думать и действовать самостоятельно – важному качеству наемника, которое отличает его от недолговечного солдата срочной службы. За Нагорным Карабахом последовали Фергана, Приднестровье, Хорватия, где Тернов-младший ухитрился повоевать на стороне мусульман, потому что там больше платили, затем он возвратился на полыхавший огнем Кавказ, примкнув к агонизирующим силам Звиада Гамсахурдиа, после чего наступила очередь Чечни. В перерывах между кампаниями он отдыхал, щедро тратя заработанные на крови деньги преимущественно на курортах Прибалтики, наезжая время от времени домой. Каждый такой визит сопровождался обильной пьянкой, если он был с кем-то из товарищей, либо короткой грызней на вечные темы отцов и детей, после которых Андрей вылетал отводить душу в очередную горячую точку.
Его появление не предвещало ничего хорошего. Со смешанным чувством радости и страха Валерий Игнатьевич прошел в комнату.
– О-о-о, папа! – Андрей пошатываясь выбрался из-за стола и стиснул отца в объятиях. Тернов с кислой миной похлопал сына по плечу и незаметно вздохнул.
– Ну как ты, сынок? – спросил он, достав из кармана платок и протирая очки.
– Живой, как видишь. – В первые минуты Андрей был искренне рад встрече с родителями, пока ему не портили настроение. – Знакомься, папа, это мой, так сказать, боевой товарищ. – Широким жестом Андрей указал на сидящего на диване мужчину лет тридцати, который хотя и успел изрядно выпить, держался немного скованно. – Его зовут… Питон. Нет, – Андрей явно забыл имя своего друга. – Э… Арнольд…
Оба товарища заржали. Видимо, как понял Тернов, успевший немного познакомиться с психологией наемников, это тоже была кличка. Дружок, тоже забывший свое имя или по каким-то причинам скрывавший его, молчал, и Андрей тужился, размышляя, как бы его представить отцу.
– "Арнольд" я только для лабасов, – напомнил Питон.
– Женя, – пришла на выручку Регина Самойловна. – Так ведь?
– Точно! – заржал Андрей. – Его зовут Женя. А вот это мой отец. Так ведь?
Они снова заржали. Тернов надел очки и пожал Питону-Жене руку.
– Садись, папа, к столу, – предложил Андрей, – выпьем. Мам, и ты тоже садись. Сейчас я еще одну бутылку принесу.
Он вернулся из кухни с запотевшей бутылкой "Куранта", плеснул себе в стакан остатки и убрал пустую посудину. Тернов положил себе винегрет и куриное крылышко. Андрей разлил холодную водку.
– Папа, скажи нам какой-нибудь тост.
Тернов поднялся, воздев стограммовый стаканчик. Он вдруг почувствовал, сколько лет осталось за его спиной. Сын повзрослел и уже не был самоуглубленным юношей, мечтавшим о великой и чистой Науке. Тернов подумал, что он, наверное, зря прожил жизнь, если не сумел воспитать себе достойную замену. А потом он вспомнил, что сегодня был очень удачный день, и от этого стало весело.
– Сынок, – начал он, – ты, наверное, ждешь от меня поучений…
Андрей и Регина смотрели на него, и Тернов понял, что именно поучения, даже в виде тоста, они и ждут, ибо ничего другого никогда не получали, а посему заранее приуныли. И он решил свернуть с наезженной колеи.
– Так вот, больше не дождешься. Ты не маленький, и тебе не нужно напоминать прописные истины. У меня был сегодня хороший день: по работе, и ты вернулся. Пусть таких дней в нашей жизни будет как можно больше.
Над столом пронесся вздох облегчения- Женя-Питон ничего не понял, Регина уловила какой-то хитрый педагогический подвох, а Андрей подумал, что отец наконец-то исправился.
Тернов выпил и закусил. Следующий тост Регина Самойловна произнесла лично – она любила застольные речи, а Тернов подумал, что напиться сегодня не помешает. Как всегда, от водки голова здорово отупела и захотелось поспорить – неважно о чем, лишь бы
