И он поцеловал ее — сперва нежно, потом более страстно, а потом его губы начали путешествие по всему ее телу, и вскоре она совершенно утратила чувство времени и места…
— Я сделаю это согласно обычаю! — заверил он ее уже после всего. И голос его звучал непривычно торжественно.
И вот Шарра увидела, как сквозь освещенную лучами утреннего солнца и деловито шумевшую толпу стремительно движется знакомая фигура, явно направляющаяся к ее отцу. Она почувствовала, что отчаянно краснеет, и на минутку даже зажмурилась, сожалея, что не укусила его сильнее. Значительно сильнее надо было укусить и в совсем другое место! И вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, она рассмеялась.
Согласно обычаю — так пообещал он. И сказал, что все будет, как полагается. Вплоть до поручителя, который должен выступать от его лица. Впрочем, он ведь предупредил ее — еще в Гуин Истрат — и о том, что степенным шагом ходить не умеет и что для него во всем необходим элемент игры.
А потому его поручителем стал Тегид из Родена.
Этот великан поистине немыслимых габаритов сохранял прямо-таки чудовищную серьезность. Он даже расчесал свою весьма эксцентричного вида бороду и оделся вполне пристойно — в красно-коричневые тона, — ибо сознавал всю важность порученной ему миссии. Его продвижение к Шальхассану было отмечено в толпе веселыми криками и смехом, и теперь, затормозив перед правителем Катала, Тегид терпеливо ждал, пока установится тишина. Забывшись, он по рассеянности почесал было свой зад, но быстро вспомнил, где находится, и скрестил руки на груди.
Шальхассан посмотрел на толстяка с добродушным любопытством, однако весьма равнодушно. Но отвернуться не успел и даже поморщился, ибо чуть не оглох от громоподобного голоса Тегида, которым тот сперва почтительнейше представился, а затем обратился к правителю со следующей речью:
— О, славный правитель Катала! — Эти слова Тегид произнес уже не столь громко. — Могу ли я просить тебя выслушать мою нижайшую просьбу?
— Можешь, — любезно разрешил ему Шальхассан, но лицо его оставалось довольно суровым.
— В таком случае, как мне и было поручено, должен сообщить тебе, что выступаю перед тобой от имени некоего господина, в высшей степени благородного и добродетельного. Его достоинства я мог бы перечислять, пока не взойдет луна, а потом не зайдет и не взойдет снова. Я послан им, чтобы передать тебе — здесь и сейчас, в присутствии всех этих людей, — что солнце встает в глазах твоей дочери!
Слова Тегида даже отчасти заглушил рев изумленной толпы.
— И кто же этот в высшей степени благородный господин? — осведомился Шальхассан.
— Ну, это определение — просто фигура речи, — вмешался Дьярмуд, выныривая из толпы рядом с ними. — А всякие преувеличения насчет восхода и захода луны пусть останутся на совести у моего поручителя. Но я действительно просил его выступить в этой достойной роли, и самая суть его речи, обращенной к тебе, господин мой, совершенно правдива и полностью соответствует устремлениям моего сердца. О, Верховный правитель Катала, я прошу у тебя руки твоей дочери!
Шум на площади превратился в гвалт, и дальше Шарра практически ничего не могла уже расслышать, но увидела, как отец медленно повернулся в ее сторону и в глазах его был вопрос и еще нечто совершенно непривычное, неожиданное, что она, хотя и не сразу, но все же узнала: нежность.
Она медленно склонила голову в знак согласия, глядя Шальхассану прямо в глаза, и губы ее шевельнулись, чтобы он прочитал по ним слово «да».
Шум, достигший своего апогея, стал постепенно стихать, ибо Шальхассан Катальский взошел на свою колесницу и ждал там, суровый и неприступный, когда воцарится полная тишина. Потом посмотрел на Дьярмуда, лицо которого было на редкость серьезным, и снова перевел взгляд на дочь.
И вдруг улыбнулся. Он — УЛЫБНУЛСЯ!
— Слава великому Ткачу и всем нашим богам! — воскликнул Шальхассан Катальский. — Наконец-то моя дочь совершила поступок, достойный взрослой женщины! — И он, сойдя с колесницы и сделав несколько шагов вперед, обнял Дьярмуда как сына — тоже согласно древнему обычаю.
Так, окруженный атмосферой всеобщей радости, сопровождаемый веселым смехом, выехал отряд Дьярмуда в Тарлиндел, где его ожидал корабль, готовый отплыть на остров Кадер Седат, в обитель смерти.
Пол, ехавший в одиночестве почти в самом хвосте отряда, слушал, как они смеются и поют, хотя прекрасно знают, куда поплывут и какую задачу им там предстоит решить. Он смотрел на Колла и рыжего Аверрена, верных лейтенантов Дьярмуда; на Карде, на уже седеющего Рота и на аккуратного ловкого Эррона, на остальных сорок человек, которых поименно назвал принц, и думал: а интересно, понимают ли они, что их может там ждать? А сам я понимаю это?
Дьярмуд, ехавший впереди, оглянулся, проверяя, как движется отряд, и Пол на мгновение перехватил взгляд его голубых глаз, но не стал прибавлять хода, чтобы догнать принца, да и Дьярмуд не имел намерения поворачивать назад. Отсутствие Кевина Шафер по-прежнему ощущал в груди,
