В наступившем безветрии волны, сильно отдалившиеся от берега, не прекратили, однако, своего вечного движения.
— Я ведь хотел извиниться перед тобой по дороге сюда, — признался Пол. — Ты, похоже, всегда застаешь меня врасплох.
— Ах, Пуйл! Да разве может сейчас здесь что-то делаться не врасплох? — Она сказала это так, словно была намного старше Пола и пыталась как-то его уговорить, успокоить. Он искал в ее голосе насмешку, но так и не обнаружил.
— Не знаю, — пробормотал он неуверенно. И попросил вдруг: — Знаешь, Джаэль, если мы не вернемся из этого похода, ты все-таки лучше расскажи Айлерону и Тейрнону о Дариене. Дженнифер, конечно, ни за что не захочет, но я не вижу, чтобы у вас был какой-то выбор. А они должны быть готовы к встрече с ним.
Она чуть-чуть поежилась, и он перехватил ее смущенный взгляд. Она отдала ему свой плащ и осталась в одной длинной ночной рубашке, которую ветер продувал насквозь. Ветер теперь дул откуда-то из-за моря. Пол молча встал и накинул плащ ей на плечи; и даже застегнул застежку у горла.
И глядя на нее, любуясь ее яркой красотой, которая вдруг словно померкла из-за того, что она только что видела, он припомнил и еще кое-что и, понимая, что она и сама знает немало, спросил:
— Джаэль, а когда светлые альвы слышат свою песнь?
— Когда они готовы уплыть за море, на западные острова, — отвечала она. — Обычно это бывает, когда они устают от жизни. Усталость заставляет их плыть туда.
За спиной у него неторопливо, негромко шумели волны.
— И что они тогда делают?
— Строят себе лодку в Данилоте и ночью, подняв парус, отплывают на запад.
— Куда? На какой остров? Она покачала головой:
— Это не во Фьонаваре… Когда альвы уплывают далеко на запад, они совершают Переход в другой мир. В тот, что был создан Ткачом только для них одних. А зачем он был создан, я не знаю; полагаю, не знают этого и они сами.
Пол молчал.
— А почему ты спросил? — Она заглянула ему в глаза.
Он колебался. Мешало старое недоверие, возникшее после самого первого их разговора, когда она сняла его с Древа Жизни и он приходил в себя у нее в Храме. Но, когда взгляды их снова встретились, он сказал, ничего более от нее не скрывая:
— Я только что слышал их песню — там, далеко в море, когда гонялся за этим Богом.
Она даже зажмурилась; и в лунном свете стала похожа на застывшую мраморную статую, такую же бледную и холодную. Помолчав, она прошептала:
— Дана не имеет власти в морях. И я не знаю, что это могло означать. — И она, снова открыв глаза, посмотрела на него.
— И я тоже не знаю, — сказал он.
— Пуйл, а сможете ли вы достигнуть своей цели? — встревожено спросила она. — Сможете ли добраться до этого острова?
— Если честно, я в этом не уверен, — признался он. — Не знаю даже, сможем ли мы что-нибудь предпринять, даже если и доберемся туда. Только Лорин совершенно прав: нам необходимо попытаться сделать это.
— А знаешь, я бы тоже непременно отправилась с вами, если б могла!
— Да, это я знаю. Но у тебя и здесь дел будет предостаточно, — сказал Пол. — Даже слишком много. Больше всего мне жаль тех, кто, подобно Дженнифер и Шарре, может только ждать, любить и надеяться. Впрочем, и это тоже кое-что значит.
Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но передумала и промолчала. Ему вдруг вспомнились слова одной баллады, и он прошептал их едва слышно, словно предлагая ночному ветру и морю послушать:
— Да не оставит тебя своими заботами Ткач, — быстро сказала Джаэль и отвернулась.
Он шел за ней следом по узкой тропинке в Тарлиндел, и луна, светившая справа от них, успела, пока они шли, погрузиться в море, и в город они вернулись при свете одних лишь звезд.
