— Я не отнимаю его у тебя насовсем, — услышал он ее голос и повернулся к западу, откуда этот голос доносился, но головы так и не поднял, а просто упал ей в ноги.
— Посмотри на меня, — сказала она. И он посмотрел.
Она была в зеленом, как и в тот раз у озера, в роще Фалинн. Лицо ее светилось, но свет, исходивший от него, не был слишком ярок, так что смотреть он мог. За спиной у Охотницы виднелись лук и колчан со стрелами, в руке она держала Рог Оуина.
Ему стало страшно, и он сказал:
— Но, Богиня, разве я смог бы когда-нибудь снова вызвать их?
Кинуин улыбнулась. И сказала:
— Никогда, если только кто-нибудь более сильный, чем эта Дикая Охота, не окажется рядом с тобой, чтобы управлять ими. Мне не следовало делать то, что я сделала, и я за это заплачу. Мы, Боги, не должны вмешиваться и менять то, что уже изображено на Гобелене. Но ты получил этот рог от меня, и, поскольку я предполагала, что он будет использован совсем иначе, меня не оказалось рядом с тобой, когда ты вызвал Охоту. Но, узнав об этом, я не смогла просто стоять и смотреть, как бесчинствуют короли-призраки.
Дейв сглотнул застрявший в горле комок. Она была очень хороша! Высокая, выше его, стройная, светлая.
— Разве можно заставить Богиню заплатить за что-то? — спросил он.
Она рассмеялась. Он хорошо помнил этот смех.
— Красная Немаин найдет способ! — заверила она его. — Да и Маха тоже постарается, если та не сможет. Но ты не бойся.
Память начинала возвращаться к нему. И вместе с ней — боль отчаяния.
— Они же убивали всех подряд! — с трудом выговорил он. — Всех, даже альвов!
— Ну естественно! Они и предназначены для того, чтобы убивать, — сказала Зеленая Кинуин, вся сверкая на вершине холма. — Разве можно было надеяться, что самая дикая магия на свете станет ручной и будет просто служить твоей воле?
— Так много смертей… — И сердце у него было — точно одна сплошная рана.
— Я их всех собрала, — тихо сказала Кинуин. И Дейв вдруг понял, откуда взялся этот холм и что он собой представляет.
— А Ливон? — со страхом спросил он. — И авен?
— Не всем обязательно нужно умирать, — сказала она. Она и раньше так говорила. — Живых я положила спать у реки. И в Селидоне тоже все спят, хотя там и горят огни. Но эти люди встанут утром, хотя многие будут страшно израненными.
— Я не встану. — Он выговорил это с трудом.
— Верно, — сказала Кинуин. — Я и не хотела, чтобы ты встал.
Он поднялся с колен, понимая, что она этого хочет. И теперь они стояли рядом на этом немыслимом холме, залитом чистым лунным светом. Кинуин тоже светилась, но ради него несильно, не ярче лунных лучей. А потом она поцеловала его в губы и сделала какое-то быстрое движение, и он ослеп — почти ослеп от блеска ее нагого тела. Она осторожно коснулась его, и он, весь дрожа, протянул к ней руки. Она что-то сказала, снова нежно коснулась его.
И они возлегли вместе на зеленой, зеленой, зеленой траве.
Глава 16
На второй день после полудня, перехватив выразительный взгляд Дьярмуда, Пол встал и прошел вместе с ним на корму; там уже стоял Артур со своим псом. По палубе сновали воины Южной твердыни, легко приспособившиеся к плаванию и составившие отличную команду, а Колл у руля «Придуин» держал курс точно на запад. Так велел ему Артур, пообещавший предупредить Колла, когда и где придется курс изменить, потому что плыли они на остров, которого нет ни на одной карте.
И понятия не имели, что их там ждет. Именно поэтому они трое и верный Кавалл, неслышно ступавший своими мягкими лапами по темным доскам палубы, прошли на нос корабля, где уже находились те двое, что дежурили здесь каждое утро с самого рассвета с тех пор, как «Придуин» вышла в море.
— Лорин! — тихо окликнул Дьярмуд.
Маг медленно повернулся к нему, на несколько мгновений перестав вглядываться в морскую даль. Мэтт тоже оглянулся.
— Лорин, нам нужно поговорить. — Голос принца звучал по-прежнему тихо, но весьма решительно.
Лорин долго смотрел на них, потом сказал каким-то охрипшим голосом:
