повелитель волков? Ты мне только что сделал больно! — Он подумал, что правильно выбрал тон, в равной мере обиженный и гордый; трудно было судить, очень трудно, учитывая, с кем он имел дело.
Затем он тихо и удовлетворенно вздохнул, так как, когда повелитель волков снова обратился к нему, он тоже заговорил вслух и с приветливой учтивостью, которая всегда была ему присуща.
— Прости меня, — тихо произнес он и в свою очередь поклонился с неосознанной элегантностью. — Я бежал два дня, чтобы добраться сюда, и сам себя не узнаю. — Его покрытое шрамами лицо смягчила улыбка. — В любом обличье. Я почувствовал чье-то присутствие в Анор и… захотел узнать, кто это.
Под конец он слегка заколебался, и это Флидис тоже понял. Для холодной, рациональной, совершенно циничной души Галадана всепоглощающая страсть к Лизен, все еще владеющая им, была абсолютной аномалией. А воспоминание о том, как она его отвергла ради Амаргина, бередило старую рану каждый раз, когда он приближался к этому месту. Из новой гавани покоя, куда причалила теперь душа Флидиса, он смотрел на собеседника и жалел его. Но он не позволил жалости отразиться во взгляде, потому что не чувствовал настоятельной необходимости быть убитым на месте.
Ему еще надо было сдержать клятву. Поэтому он сказал, стараясь говорить подходящим, небрежно-примирительным тоном:
— Извини, мне следовало знать, что ты это почувствуешь. Я бы попытался послать тебе сообщение. Я сам ходил в Анор, Галадан. Я как раз сейчас оттуда.
— Ты? Зачем?
Флидис выразительно пожал плечами:
— Симметрия. Мое собственное ощущение времени. Узоры Ткацкого Станка. Ты знаешь, несколько дней назад люди отплыли из Тарлиндела к Кадер Седату. Я подумал, что кому-то следует быть в Аноре, на тот случай, если они вернутся сюда.
Дождь прекратился, хотя с листьев над головой все еще падали капли. Деревья росли слишком густо, и сквозь них почти не было видно прояснившегося неба. Флидис ждал, проглотит ли Галадан наживку, и охранял свои мысли.
— Этого я не знал, — признался Галадан, и морщинка прорезала его лоб. — Это новость, и важная. Думаю, мне надо отправиться с ней на север. Благодарю тебя, — сказал он, в его голосе снова появилась прежняя расчетливость. Изо всех сил стараясь не улыбаться, Флидис кивнул.
— А кто отправился в плавание? — спросил повелитель волков.
Флидис сделал как можно более суровое лицо.
— Тебе не следовало делать мне больно, — сказал он, — если ты собирался задавать вопросы.
Галадан громко рассмеялся. Его смех разнесся по всему великому лесу.
— Ах, Флидис, есть ли еще кто-нибудь, подобный тебе? — задал он риторический вопрос, продолжая смеяться.
— Никого, у кого так же болела бы голова! — ответил Флидис без улыбки.
— Я уже извинился, — сказал Галадан, быстро становясь серьезным, его голос вдруг стал шелковым и тихим. — Два раза извиняться я не стану. — Он на секунду затянул молчание, затем повторил: — Кто отправился в плавание, лесовик?
После короткой паузы, чтобы продемонстрировать необходимую толику независимости, Флидис ответил:
— Маг и гном. Принц Бреннина. Тот, кого называют Пуйлом, с Древа. — На аристократичном лице Галадана быстро промелькнуло выражение, которого он не мог понять. — И Воин, — закончил он.
Галадан ненадолго замолчал, глубоко задумавшись.
— Интересно, — произнес он наконец. — Я вдруг обрадовался тому, что пришел сюда, лесовик. Все это очень важно. Интересно, убили ли они Метрана? — И быстро спросил: — Что ты думаешь о буре, которая только что пронеслась?
Флидису удалось улыбнуться, хотя он и потерял равновесие.
— Точно то же, что и ты, — пробормотал он. — И если эта буря заставила Воина выйти где-нибудь на берег, я, например, собираюсь его поискать.
Галадан снова рассмеялся, еще мягче, чем раньше.
— Конечно, — сказал он. — Конечно. Имя. Ты надеешься, что он сам его тебе назовет?
Флидис почувствовал, как яркая краска заливает его лицо, но с этим все было в порядке: пусть повелитель волков думает, что он смущен.
— Случались и более странные вещи, — упрямо ответил он. — Ты мне позволишь уйти?
— Еще нет. Что ты делал в Анор?
Тревожная дрожь пробежала по телу лесного андаина. До сих пор ему удавалось успешно притворяться перед Галаданом, это очень хорошо, но не следует слишком долго испытывать судьбу.
— Я там занимался уборкой, — сказал он с резким нетерпением, которое ему не пришлось изображать. — Стекла и пол. Открыл окна, чтобы впустить воздух И я наблюдал два дня, не появится ли корабль. Затем когда начался шторм, я понял, что он гонит корабль к суше, и так как он там не появился…
