проскакавших галопом, крикнули, чтобы они дали дорогу, и они посторонились, столкнув несколько повозок и крестьян с поклажей с дороги в дренажную канаву Курьеры везли полные седельные сумки, явно набитые чем-то большим, чем свитки с посланиями.
– Личи[7] для Вэнь Цзянь! – крикнул один из них через плечо в ответ на вопрос поэта.
Сыма Цянь рассмеялся, потом стал серьезным.
Тай хотел было помочь крестьянам вытащить повозки и товары, но он слишком спешил. Они помогут друг другу, решил он и, оглянувшись, увидел, что был прав. Такой была жизнь сельских жителей: наверное, они бы испугались и смутились, если бы солдаты остановились, чтобы им помочь.
Тай посмотрел на поэта. Конь Цяня скакал рядом с его конем. Динлал мог бы легко обогнать всех остальных, но это было бы глупо. Хотя через день- другой это может быть не так уж глупо. Тай уже думал об этом, о том, чтобы ускакать вперед, тихо явиться в Синань до того, как в сумерках закроют ворота. Ему надо повидать кое-кого, а с наступлением темноты это, возможно, сделать легче.
Лицо его спутника было мрачным, когда они смотрели, как курьеры исчезают в туче пыли впереди, вместе с лакомством для Драгоценной Наложницы. Личи… Военной почтой, загоняя ради этого коней…
– Это неправильно. Это не… – начал Сыма Цянь. И замолчал.
– Несоразмерно? – опрометчиво закончил Тай.
Цянь огляделся, чтобы убедиться, что рядом никого нет. И кивнул:
– Одно из определений для этого. Я боюсь хаоса – на небе, и здесь, на земле.
За эти слова могут побить палками и отправить в ссылку. Даже убить. Тай вздрогнул, пожалев, что заговорил. Поэт это увидел и улыбнулся:
– Приношу извинения. Давай займемся тем, что обсудим стихи Чань Ду! Это всегда доставляет мне удовольствие. Интересно, в Синане ли он?.. Я считаю, он лучший из живущих поэтов.
Тай прочистил горло и продолжил тему:
– Я считаю, что еду рядом с лучшим из живущих поэтов.
Сыма Цянь снова рассмеялся и пренебрежительно отмахнулся:
– Мы очень разные люди, Чань Ду и я. Хотя он любит выпить вина, рад это отметить. – Короткая пауза – Он писал о Куала Норе, когда был моложе. После кампании твоего отца. Ты их знаешь, эти стихи?
Тай кивнул:
– Конечно, – он действительно учил эти стихи.
Глаза Цяня горели, как у тигра.
– Из-за них ты поехал туда? К озеру?
Тай обдумал вопрос.
– Нет. Печаль моего отца послала меня туда. Одно стихотворение… может быть, поставило мне задачу.
Поэт это обдумал, потом стал читать:
– Ты думал, это поэтический образ? Эти призраки?
Тай кивнул:
– Полагаю, все так думают. Если не бывали там.
Короткое молчание, а потом поэт спросил:
– Сын Шэнь Гао, что тебе необходимо сделать, когда мы приедем? Чем я могу тебе помочь?
Тай проехал еще немного. Потом ответил, очень просто:
– Я не знаю. И очень хочу услышать совет: что я должен делать?
Но Сыма Цянь только повторил в ответ:
