он появляется и исчезает внезапно, когда захочет. Что порой покидает храм и годами скитается по Эл-Лиа как простой путник. Кто его знает, может быть, на одном из пройденных мною перекрестков я даже делил с ним тепло костра? Удивительно. Вроде бы не маг, но создал такую громаду, властвует здесь безраздельно, да и завидным долголетием отличается для человека.
— Недолго ему осталось властвовать, — обернувшись, прошептал Ангес. — Ходят слухи, что император хочет подчинить храм себе, сместить Катрана и назначить сюда своего ставленника! Если увидите священников, у которых на мантиях красная полоса по нижней кромке, это уже не служители прежнего храма. Император готовит своих священников! То ли его раздражает, что образ Эла и его собственное отражение в зеркале не совпадают, то ли богатства храма не дают ему покоя!
— Строительство такого здания должно стоить огромных денег, — согласился Тиир, восторженно хлопая глазами. — Откуда Катран взял их?
— Лиги и лиги элбанов трудились здесь долгие годы, — кивнул Леганд. — Банги внесли немалую толику в строительство храма. Говорили, что Катран расплачивался с ними черным серебром!
— Вот и еще одна загадка, — пробормотал Саш.
— Сможем ли мы ее разгадать? — вздохнул Леганд. — Я много раз приходил сюда, стоял вместе с паломниками и разглядывал полосу света, что проникала через щель в занавеси, которой отгораживают от толпы служители светильник. Будто его свет может иссякнуть! Я не узнал света. Вряд ли это огонь Эла.
— Сколько можно сомневаться? — раздраженно прошипел Ангес, оборачиваясь у входа в галерею. — Сейчас все увидите своими глазами. Поспешим!
Священник вел друзей узкими, пыльными коридорами, все выше и выше забираясь по бесчисленным ступеням к центру пирамиды. Где-то проходы освещались рассеянным светом, падающим через открытые проемы над головой или в стенах, где-то чадили масляные лампы, поэтому, когда друзья вошли в последнюю галерею, Сашу пришлось зажмурить глаза. Не менее варма бойниц, ни в одну из которых даже ребенок не просунул бы голову, тянулись друг за другом вдоль плавно закругляющегося коридора, и из каждой бил ослепительный луч света.
— Тихо! — пронзительно прошипел Ангес и на трясущихся ногах устремился к одному из отверстий. Саш бросился за ним и тут же зажмурился. Свет резал глаза, мерцал, казался живым. Потерев веки, Саш наконец присмотрелся и затаил дыхание. Просторный зал, украшенный причудливыми статуями и резными колоннами, уходящими резкими тенями в вышину, тонул в темноте по левую руку, а прямо перед глазами, на небольшом пьедестале, покрытом куском черной шкуры, сиял светильник Эла. Грани, образ, форма светильника таяли в пламени. Это было светящееся пятно, звезда, частица Алателя, слетевшая с полуденного неба. Шесть священников храма с обнаженными мечами, испускающими слепящие блики, стояли позади святыни. Впереди темнели грубые занавеси.
— Там я стоял много раз, — прошептал Леганд, трогая Саша за плечо. — Видишь занавеси? За ними отгорожена площадка, на которую запускают паломников. Просторный коридор плавно спускается к центральному выходу из пирамиды. Паломники идут по тростниковым циновкам, поднимаются вверх, минуют удивительные каменные барельефы, подходят к барьеру и видят в щель между занавесями полосу ослепительного света. Ну? Ты загадал желание?
— Нет, — вздохнул Саш. — Да это и невозможно. Разве можно загадать желание? Оно должно жить в душе! Так, Тиир?
— Не знаю, — повернул к друзьям расстроенное лицо принц. — Вот я и увидел священный огонь Эла, но отчего-то не чувствую того, о чем говорил мой наставник. Тепла в груди, радости. Только боль.
— И я, — подтвердила Линга.
— Ничего не могу сказать, — нахмурилась Йокка. — Наставник мой избегал обсуждать эту тему, говорил, что предвидение опасности не дает ему взглянуть на священный огонь. Что касается тепла или боли… К боли я привычна, тепла не помню. Да и что с меня спрашивать? Я не жила в священном Асе и не согревалась в лучах Эл-Лоона. Не ты ли, Леганд, должен сказать нам, что это?
— Не знаю, — нехотя произнес старик. — Столько лет прошло. Может быть, я уже забыл свои ощущения? Да нет. Вряд ли. Если только эти годы не повлияли на огонь Эла так же, как повлияли на меня. Тепло, боль — каждый чувствует это по-разному. Но одно мне кажется несомненным.
— И что же? — нетерпеливо прервала затянувшуюся паузу Йокка.
— Я видел светильники Эла, — пробормотал Леганд. — По форме они ничем не отличались от этого. Но их свет был другим. И уж точно он не был столь ярок!
— Так, может, это колдовство? — спросил Саш.
— Колдовство? — возмущенно прошипел Ангес. — Опомнитесь! Перед вами чудо, а вы рассуждаете и сомневаетесь! Йокка, вот ты скажи, есть ли хоть один маг в Эл-Лиа, которому по силам зажечь такой светильник и поддерживать его горение вармы лет? Такое горение, чтобы всякий элбан, если у него хватит смелости и на то будет воля Катрана, мог взять его в руки, не обжегшись при этом!
— Такого мага в Эл-Лиа нет, — согласилась Йокка.
— Такое неподвластно и демону, — прошептал Леганд.
— Смотрите же и наслаждайтесь! — замахал руками священник. — И молите Эла, чтобы он выполнил ваши желания.
